Пушкин – имя ратное. Потомки поэта во Второй мировой - Лариса Андреевна Черкашина

Мелодия для флейты под аккомпанемент авиабомб

Сибирского паренька в 1939-м призвали в ряды Красной Армии на Алтай, в Барнаул. И служба уже близилась к концу, когда 22 июня 1941 года 630-й стрелковый полк, в котором служил флейтистом красноармеец Андрей Черкашин, собрали на дивизионный митинг. Полковник Миронов, командир 107-й Алтайской стрелковой дивизии, объявил бойцам о нападении Германии на Советский Союз.

Эх, прощай, красивый «дембель» с модным саксофоном (собирался его купить) под мышкой!

На другой день комдив Павел Миронов уже провожал первый свой полк на Западный фронт. И почти одновременно 4-й моторизованный полк СС «Фюрер» под командованием оберфюрера Георга Кеплера, перейдя границу под Брестом, двинулся навстречу. Началось невидимое, но неотвратимое сближение.

Сибиряки разгрузились под Дорогобужем на станции Ярцево и сразу же, из вагонов, попали под жесточайшую авиабомбёжку. Солдаты прятались под вагонами, но теплушки вставали на дыбы и давили людей. Флейтист Черкашин увидел, как летевшая по воздуху железяка разрубила пополам бегущего человека. Тело рухнуло, а ноги ещё бежали – так ему показалось. Это было первое впечатление войны. Потом его заслонили другие…

В обоз сданы музыкальные инструменты. Всех оркестрантов распределили по ротам в качестве боевых санитаров. Каждая вылазка за раненым – как подъем в атаку: вылез из-за бруствера – и вперёд, навстречу врагу, летящим пулям и осколкам. Раненого надо было доставить обязательно с оружием. Далеко не всегда возвращались санитары. Но те, кому везло, обзаводились личным оружием.

Так и Черкашин сменил флейту на винтовку.

Утром восьмого августа полковник Миронов повёл в наступление свою стрелковую дивизию. Немцы бросили против сибиряков танки и артиллерию: на пути алтайской дивизии встала моторизованная дивизия СС «Райх».

С июня 1941-го дивизия СС «Райх» (её отличительная эмблема – рунический знак Вольфсангель) вошла во 2-ю танковую группу генерала Гудериана. Для успеха операции «Барбаросса», стратегии «блицкрига», «молниеносной войны» против СССР, дивизию пополнили техникой и живой силой. Сибирской дивизии, ещё необстрелянной, противостояла немецкая, отборная, с двадцатью тысячами солдат и офицеров, испытанных в боях, – и одна из сильнейших в вермахте.

…И равен был неравный спор.

В тех жесточайших боях алтайская 107-я потеряла более четырёх тысяч убитыми и ранеными. И среди них вполне мог оказаться боец Андрей Черкашин…

Хмельна для них славянов кровь;

Но тяжко будет им похмелье;

Но долог будет сон гостей

На тесном, хладном новоселье,

Под злаком северных полей!

Тогда под Ельней, под деревней Садки, Усвяты, Бражин, многими другими безвестными сёлами и высотками сибиряки впервые остановили солдат вермахта. И впервые за всю Вторую мировую вынудили их окапываться.

Сталин, восхищённый победой под Ельней, повелел назвать сибирские дивизии гвардейскими! Уже в сентябре 1941-го за мужество и героизм бойцов 107-я была преобразована в 5-ю Гвардейскую стрелковую дивизию.

Подвиг сибиряков, буквально по горячим следам, воспел в «Красноармейской правде» некий фронтовой поэт:

Привет героям красной Ельни,

Хвала и честь богатырям,

Пусть улыбнётся день осенний

Сибирским доблестным войскам.

А вскоре гвардейцы, переброшенные для обороны Москвы, отличились в Калужской и Ржевско-Вяземской наступательных операциях. Один за другим – это в сорок первом году! – они стали освобождать города Тарусу, Ельню, Кондрово, Полотняный Завод…

Здесь судьба красноармейца Черкашина и совершила замечательный поворот… Как ни странно, но именно война привела его к Пушкину – к главному делу жизни.

В декабре 1941-го сибиряк Андрей Черкашин оказался на Калужской земле. Полк получил боевую задачу – выбить немцев из небольшого поселка со странным названием Полотняный Завод. Уже после боя, бродя по заброшенному, искалеченному войной парку, наткнулся он на старинное полуразрушенное здание.

– А где ж тут Полотняный Завод? – спросил Черкашин некоего старика в старомодном пенсне, – видимо, местного учителя.

Да вот же он! – показал словоохотливый старожил на руины дворца Гончаровых.

Он-то и поведал своему единственному и благодарному слушателю историю старой усадьбы: здесь, поблизости, еще в Отечественную войну 1812 года шли жаркие схватки с французами, а в доме, ставшем штабом русских войск, останавливался сам Кутузов. Узнал тогда Андрей, что в этой усадьбе подрастала красавица Наташа Гончарова, ставшая женой Пушкина, матерью его детей. И сам поэт дважды бывал в Полотняном, любил эти края, купался в здешней речке с необычным названием Суходрев и даже будто бы хотел поселиться тут вместе со своим семейством…

И впервые подумалось солдату, что знает он о Пушкине непростительно мало – куда меньше, чем тот разговорчивый старик в заснеженном парке…

«И стало мне стыдно за свою серость! – рассказывал потом Андрей Черкашин. – Ничего ведь не знаю про историю страны, за которую приходится умирать. И я дал зарок: если останусь в живых, изучу историю России и всё, что связано с Пушкиным».

Может быть, этот зарок, услышанный небесами, и даровал ему жизнь?! Ведь, по жестокой статистике, из ста солдат тысяча девятьсот сорок первого до Победы дожили лишь трое. В числе счастливцев и гвардии старший лейтенант Андрей Черкашин.

Именно ему, фронтовику, самому познавшему, сколь неисчислимое множество чьих-то родословий безжалостно оборвала война, суждено было решить задачу неимоверной сложности – соединить в веках всех предков и потомков поэта.

Руины дворца Гончаровых, разрушенного в годы Великой Отечественной

Эх, знать бы ему, что своё солдатское слово он сдержит, и на исходе двадцатого века увидит свет его книга «Тысячелетнее древо А.С. Пушкина: корни и крона», и что Президент Франции Жак Ширак (замечу, страстный поклонник Пушкина, в юности переведший на французский «Евгения Онегина»), получив книгу в подарок, оставит проникновенный отзыв: «Какая эта прекрасная история, когда комбат Андрей Черкашин во время боев за Полотняный Завод дал такую необычную клятву – посвятить жизнь Пушкину!»

…Увы, долгожданная книга будет издана лишь через пять лет после смерти её автора.

Командир «панцирной роты»

В 1943-м, на краткосрочных офицерских пехотных курсах в Тушине (тоже историческое место!), он впервые увидел замечательный фильм – «Александр Невский». Двадцатитрёхлетнего лейтенанта потрясло, что легендарный князь, громивший во главе русских полков немецких псов-рыцарей, был даже чуть младше его!

По прихоти судьбы, через несколько недель «гвардии Андрюшка», как прозвали сослуживцы Черкашина, надел на себя латы, почти такие же, в каких ходили на врага воины Невского, и повёл свою штурмовую роту в прорыв немецкой обороны. Вот как сам он об этом рассказывал:

«Однажды перед штурмом так называемых “Наполеоновых ворот”, дефиле, по которому рвались на Москву ещё полчища Наполеона Бонапарта, нас, командиров рот и батальонов 133-й стрелковой дивизии, собрал подполковник Сковородкин, только что вернувшийся из Москвы. Мы с удивлением разглядывали