Военная организация поздней Римской империи во второй половине III – первой половине IV вв. - Евгений Александрович Мехамадиев

В свое время Х.-Г. Пфлаум, рассмотрев надпись из Филиппополя, а также надпись Траяна Муциана, которую мы цитировали в предшествующем параграфе, пришел к выводу, что оба персонажа командовали войском, состоявшим из легионных вексилляций. Как полагает Х.-Г. Пфлаум, каждая такая вексилляция насчитывала 1000 человек, соответственно, под властью Траяна Муциана и Марциана находились сильные и мобильные ударные группировки, которые размезмещались на том участке фронта, где произошло вторжение варваров (оба офицера на завершающем этапе своей карьеры служили во Фракии). По мнению Х.-Г. Пфлаума, и Траян Муциан, и Марциан обладали чрезвычайной военной властью и занимали должность дукса[330].

Тем не менее, поскольку средняя численность легионных вексилляций не могла превышать 500 человек, вряд ли Галлиен мог позволить себе выделить из каждого легиона вексилляцию в количестве 1000 человек, это сильно ослабило бы боеспособность и эффективность легионов. Но мы согласны с выводом исследователя о характере тех войсковых группировок, которыми командовали Траян Муциан и Марциан во Фракии — и в том, и в другом случае это действительно были вексилляции, точнее — группы вексилляций, мобильно перемещавшиеся с одного участка фронта на другой.

Соответственно, мы можем предположить, что офицеры, командовавшие такими мобильными группировками, получали должность дукса, собственно, само возникновение этой должности и логичное превращение слова dux из литературного в строгий административный термин как раз и произошли в связи с созданием мобильной армии Галлиена. Поскольку данная армия не была закреплена за каким-то одним участком границы, а свободно курсировала вдоль всего дунайского лимеса, логично предположить, что для командования этой армией требовалась какая-то новая, экстраординарная, чрезвычайная должность, офицер, который в равной мере не ограничивался бы военной властью только над одной провинцией — под его властью находились войска сразу нескольких провинций, как правило, граничивших друг с другом.

Следовательно, возникает вполне логичный вопрос — как соотносились друг с другом должности офицеров, командовавших отдельными вексилляциями и всей войсковой группировкой в целом, т. е. должности дукса и препозита? Судя по сведениям эпиграфики, офицеры в ранге препозита командовали непосредственно самими вексилляциями, при этом каждый препозит, возможно, командовал двумя вексилляциями.

В 1979 г. Р.Э. Смит посмертно опубликовал статью, в которой он рассмотрел вопрос о соотношении власти дукса и препозита, и пришел к выводу, что обе должности были созданы даже задолго до Галлиена, еще в эпоху императоров Адриана (117–138 гг.) и Марка Аврелия (161–180 гг.) По мнению исследователя, возникновение обеих должностей было связано со структурными преобразованиями, которые тогда претерпевала римская армия. Необходимость ведения войны сразу на нескольких участках дунайского фронта привела к выделению из стационарных легионов более мелких подвижных (мобильных) соединений — вексилляций, эти вексилляции или группы вексилляций оперативно перемещались по всем участкам дунайского фронта. Такая практика была более выгодной, чем переводить на один участок фронта весь легион, тем самым оставляя другой участок незащищенным. Соответственно, по мнению Р.Э. Смита, для командования этими мобильными группами требовались новые должности, не связанные с легионами, а именно — дуксы и препозиты.

Как полагает Р.Э. Смит, препозиты командовали одной или несколькими вексилляциями, но они подчинялись дуксу, у них не было свободы действий, они не могли по своей инициативе вступать в бой или отправляться в военный поход, проводить какие-либо операции. Дуксы же, наоборот, не только обладали такими полномочиями, но и получали определенную территориальную власть — им поручалось верховное командование в проведении боевых операций на той или иной территории, в пределах определенного региона, там они могли действовать по своей инициативе, отдавая приказы препозитам. Первоначально, как проследил Р.Э. Смит, дуксы и препозиты были экстраординарными, временными должностями, но со временем, и особенно с эпохи Септимия Севера (193–211 гг.), дуксы и препозиты все больше становились регулярными офицерами, эти должности приобретали постоянный характер с четко очерченным набором полномочий, смысл самих терминов менялся от общего литературного к узкому административному[331].

Как показал еще в 1941 г. Дж. Ф. Джиллиам, папирусы из знаменитой римской крепости Дура-Европос в верховьях Евфрата регистрируют наличие такой должности, как dux ripae — «начальник реки», по мнению исследователя, эта должность была создана в период между 231/232 и 245 гг.

(сами папирусы датируются 245–256 гг.). Должность носила постоянный характер, ее обладатель командовал войсковыми гарнизонами, расположенными по верхнему течению Евфрата и по течению реки Хабур, впадающей в Евфрат. Как отметил Дж. Ф. Джиллиам, главная функция этого офицера заключалась в обороне соответствующего участка речной границы от персидских вторжений, именно поэтому «начальник реки» представлял собой регулярную должность, на его военном командовании, по сути, держалась вся защита Месопотамии. Тем не менее, как показал исследователь, по своим функциям и положению «начальник реки» значительно отличался от дуксов позднеримского времени, эпохи Диоклетиана и Константина I, поскольку «начальник реки» подчинялся легату (провинциальному наместнику) Сирии, его полномочия были ограничены строго определенной территорией, узким участком персидского фронта, и не выходили за пределы этого участка. В период же Диоклетиана и Константина дуксы обладали высшей военной властью в пределах всей провинции, они не подчинялись гражданским структурам управления и были четко от них обособлены[332].

С учетом материалов, рассмотренных Р.Э. Смитом и Дж. Ф. Джиллиамом, можно заключить, что должности дукса и препозита существовали уже со времен раннего Принципата, более того, с рубежа II–III вв. они неизменно приобретали регулярный характер, становились постоянными элементами римской военной иерархии. Эпиграфические материалы из северной Африки дополнительно подтверждают, что препозиты стояли рангом ниже дуксов, определенно подчинялись дуксам. Вместе с тем, материалы из того же региона показывают, что препозиты были закреплены за строго определенными территориями, небольшими и узкими участками границы, в то время как дуксы командовали всей границей той или иной провинции.

Надпись из Проконсульской Африки, воздвигнутая в период Филиппа I Араба (244–249 гг.), упоминает «бывшего претора Галликана, мужа превосходного, препозита границы» (pr(o) pr(aetore) Gallican[o ‒ ‒ ‒] v(iro) e(gregio) praep(osito) limitis — AE. 1950, no. 128, p. 45). Дж. Мэттьюс отметил, что надпись регистрирует наличие в северной Африке системы обороны, которая строилась на основе территориального деления границы — граница Проконсульской Африки была разделена на несколько участков, каждый из которых находился под властью препозита[333]. Но если препозит возглавлял только один, строго определенный участок границы, то дукс командовал всеми гарнизонами, размещенными вдоль этой границы, по всему ее протяжению, и ему, естественно, подчинялись отдельные препозиты.

Еще одна надпись из северной Африки, на этот раз — из Мавритании Цезарейской, сообщает о строительстве центенария — небольшой крепости, вмещавшей в себя 100 человек[334] (centenarium quod Aqua Viva appellatur — «центенарий, который называется Живая