Рок-звезда Советского Союза-2 - Александр Яманов

Первый нормальный вопрос. Надо отвечать правду, хотя она мне неприятна.

— Детство моего деда с материнской линии прошло в Висбадене. Именно он учил меня немецкому и французскому языкам. Бабушкина заслуга — мой неплохой английский.

Публика давно уже перешёптывалась, а теперь загудела. Чую, что Михайлову не понравятся завтрашние заголовки. Представьте себе: «Юный наследник княжеского рода учил немецкий, сидя в ГУЛАГе» или «КГБ воспитала шпиона новой формации». Таблоид, пожалуй, будет впереди всех с «В СССР секс есть!».

Далее посыпались различные вопросы, часто повторяющие бред про КГБ. Были интересные, наивные и смешные. Но в основном не связанные с музыкой, что меня немного расстроило. Хотя всем периодически поднимала настроение Летта, пытая меня на предмет предпочтений — вроде цвета волос девушки или размера груди.

Я отвечал, иногда смеялся. Пару раз перевёл вопросы для смущённого Рамы, которым заинтересовались сразу две журналистки лет тридцати. При этом давешняя администраторша тоже присутствовала в зале и уже откровенно пожирала ударника глазами. Надо ему презервативов купить, на всякий случай.

Но больше всего меня радовало лицо товарища Харитонова. Сейчас увидеть его нереально, а можно только представить. Ведь сначала ему пришлось ехать в отель за свой счёт, так как Фрэнк не прислал машину. Затем его не пустили в зал или вообще в отель, так как здесь закрытое мероприятие. Не удивлюсь, если селюк три часа простоит на входе. Должны же у меня быть маленькие радости?

Глава 22

Апрель-май 1979 года. Франкфурт-на-Майне, ФРГ.

Следующие дни прошли будто в тумане. Я вроде всё понимал и соображал, но объём навалившейся работы буквально расплющил меня гигантским прессом. Парням хорошо — их дело играть. А на мне ведь ещё доводка до ума аранжировок. Фрэнк загорелся идеей записать «Maybe I, Maybe You» и особенно «Was ist hier los». Последняя композиция уже начала обрастать слухами и грозит стать хитом, хотя её слышало всего тысяча двести человек.

Фариан решил не форсировать события и ограничиться пятью синглами, над которыми мы усиленно пахали. По его словам, можно смело лезть сразу в три из четырёх мировых аудиторий — английскую, немецкую и французскую. Главное — заявить о себе, но у нас есть шансы продвинуться дальше. По крайней мере, мы сделаем несколько шагов вверх в сторону музыкального Олимпа.

Всё это хорошо в теории. На практике я просто загнался. Аранжировки, исполнение, эксклюзивное интервью региональному ТВ и Frankfurter Rundschau. Ирма оказалась весьма въедливой журналисткой, буквально лезущей под кожу. На её фоне Эрик задал десяток простых вопросов и больше слушал мои ответы телевизионщикам. Вроде ничего необычного, но ведь есть ещё фактор одного мудака. Иначе Харитонова не назвать.

После откровенного унижения селюк сменил тактику. Понятно, что он устроил нам очередной скандал с разбором полётов, приказав мне и Раме, написать отчёт о произошедшем на пресс-конференции. В ответ я посоветовал ему попросить у Фрэнка кассету с записью и не мешать работать. Рамешкин пробубнил, что понял всего два вопроса, которые адресовались лично ему.

После этого настырный Иваныч буквально прилип к нам как репей, сопровождая из отеля до студии и обратно. Это ещё повезло, что мы провернули тему со вторым интервью, когда товарищ пошёл на обед. В саму звукорежиссёрскую его тоже не пускали, хотя сначала он хотел присутствовать на процессе звукозаписи. Тут не выдержал Фрэнк, пригрозивший штрафными санкциями, прописанными в контракте. Что немного остудило пыл настырного чиновника.

В таком ритме — не столько бешеном, сколько выматывающем — и приходилось работать. Ещё и продюсер огорошил всех новостью, что концерт пройдёт в самом Messe Frankfurt, то есть в здании Франкфуртской торговой ярмарки, крупнейшем выставочном центре ФРГ. На мероприятии ожидается более пятнадцати тысяч зрителей, а самих билетов будет выпущено на тридцать процентов больше. Сейчас идёт массированная рекламная кампания по всем основным городам земли Гессен, а также Мангейму и Кобленцу.

Естественно, новости придали коллективу дополнительной нервозности. Мы уже поняли, что такое ревущая и скачущая толпа фанатов рок-н-ролла. Любой вменяемый музыкант к этому и стремится. Нет ничего круче заполненного под завязку зала, а лучше стадиона. Только ко всему надо привыкать. Я давно готов даже к Вудстоку. А Кузнеца с Рогом снова трясёт. Вдруг нас морально поддержал Харитонов. Шучу, конечно.

— Товарищи, у меня есть объявление, поэтому прошу всех в комнату для собраний.

Чиновник умудрился приспособить помещение для отдыха под бессмысленные заседания, устраиваемые нам каждый день. Пускай двадцать минут, но Иваныч грузил коллектив идиотской политинформацией, рассказывая о превосходстве советского строя, загнивающем Западе, страданиях его жителей и особенно негров в Америке. Откуда у коммунистов такая любовь к чёрным? Может, для начала лучше заняться проблемами своего народа? Но нет, Харитонов гнул свою гнилую линию. Хотя нам надо просто выйти из студии и сравнить уровень жизни ФРГ и СССР. Мягко говоря, наша страна проигрывает. Впрочем, это к делу не относится. Главное — это заявление партократа.

В течение дня селюк особо не отсвечивал, зато сейчас принял торжественный вид и поделился важной новостью. С его точки зрения, конечно. Нас она попросту шокировала.

— Думаю, без надобности напоминать, что послезавтра — важнейшая дата для нашей страны. Первое мая — это международный день трудящихся, отмечаемый прогрессивной частью человечества всего мира! — мне показалось, что Харитонов сейчас лопнет от пафоса. — Поэтому мы всей группой едем в город Эссен, где встретимся и отпразднуем нашу дату с генеральным секретарём КПГ Гербертом Миесом и другими достойными товарищами!

В помещении сразу стало тихо. Судя по едва заметной смене настроения чиновника, он ожидал совершенно другой реакции. Михайлов и Зимин сидели рядышком, делая вид, что их ситуация не касается. Парни начали переглядываться, в итоге скрестив взгляды понятно на ком. У меня же просто нет слов. Подлянка с поездкой ожидалась, но показалось, что чиновник от неё отказался. Оказывается, нет. Так как я промолчал, селюк принялся объяснять детали.

— Утром товарищи пришлют комфортабельный микроавтобус марки Volkswagen T1, который отвезёт нас до места назначения, — с новой порцией торжественности произнёс Иваныч. — Далее будет встреча с активом партии, интервью их газете, праздничный обед и прогулка по городу. Затем мы организованно возвращаемся.

— Он тесный, тихоходный и предназначен для перевозки всего семи человек, — решаю потроллить начальство.

— Эээ… Кто?

— Volkswagen T1 — это компактная машинка на семь пассажирских мест. Тем более устаревшая по меркам Германии уж