Рок-звезда Советского Союза-2 - Александр Яманов

Думаю, его держит исключительно меркантильный интерес. Обещанная премия будет завтра, как и походы по магазинам. Я ведь могу сам сыграть на бас-гитаре, что бывшему другу прекрасно известно. Вот так всё устаканилось.

Выход на сцену стал событием даже для меня. Вернее, именно я и получил кайф, услышав гул тысяч голосов ещё за кулисами. Ребята были напряжены и сосредоточены. Не буду врать, что толпа встретила нас как-то особо радостно и душевно. Скорее предвкушающе, а кто-то скептически. У нас по плану двенадцать собственных композиций и два кавера. Надо же как-то увеличить репертуар. С песнями на русском мы решили повременить, а «Алёшка» и «Луна» — немного иной формат.

Хотя Фрэнк настаивал на включении в список итальянской песни. Зато удивился, когда ВИА неплохо исполнили «House Of The Rising Sun» и «Sound Of Silence» с примесью готик-рока.

https://vkvideo.ru/video-239090660_456241011

https://vkvideo.ru/video-239090660_456240233

Пусть и пришлось немного подстраиваться — ведь в моей внутренней фонотеке эти песни исполняются женским вокалом.

Из новинок я добавил две композиции в стиле dark country. Вернее, gothic country. Здесь практически не нужен аккомпанемент. Я почти обошёлся одной гитарой. Этих песен я знаю много, но решил не перебарщивать. Главное, что необычно с учётом более тяжёлого звучания.

https://vkvideo.ru/video-231179575_456240707?pl=881291902_3

А далее пришлось надёргать песен Eisbrecher — всё-таки мы в Германии. Нехорошо, но меня успокаивает, что я попал в другую реальность или меняю её под себя.

https://dzen.ru/video/watch/66e814b28aa00302f3f79e74?f=video

Что можно сказать о концерте? Он удался. После исполнения второй композиции зал завёлся, после четвёртой бесновался, а затем впал в экстаз. Естественно, речь шла о наиболее активной части публики. Но её энергии хватило нам на славу. Почувствовав отдачу, идущую от слушателей, завелись и парни, отыграв свои партии на пять баллов. Конечно, пришлось сыграть на бис «Maybe I, Maybe You» и «Was ist hier los». Вторую — дважды. Оно и понятно. С таким исполнением и антуражем! Бэк-вокалисток в этот раз покрасили в серебряный цвет. Получилось круто!

А вот далее началась форменная вакханалия. Толпы фанатов, в основном девушек, атаковали нашу гримёрную, требуя доступа к телу артистов. Благо Фариан предвидел такое развитие событий, озаботившись охраной. Или он так защищал нас от селюка? Ха-ха!

Только парням было не до смеха. Они натурально перепугались, но немного отошли на автограф-сессии вперемежку с пресс-конференцией. Ведь журналисты вели себя не менее агрессивно, чем слушатели. Спасибо Михайлову, что не стал вмешиваться в процесс, хотя он внимательно слушал все вопросы и ответы. Думаю, капитан давно понял, что я не собираюсь заниматься глупостями и способен противостоять любым провокациям со стороны западной прессы.

Зато следующий день коллектив ждал даже больше, чем концерта. Ну, половина ребят точно. Мы пошли по магазинам! При этом я предложил Фрэнку интересную схему. Если бы он выдал премии на руки, то могли возникнуть проблемы с советскими органами. А так продюсер лично водил нас по торговым центрам и оплачивал покупки. Подарки ведь нельзя отобрать. Так, я и объяснил парням, обозначив бюджет каждому.

Но как это было тяжело. Мы до сих пор тщательно не рассматривали ассортимент магазинов. Больше всего времени группа провела в отделах электроники. Ведь сумма в две тысячи марок позволяла разгуляться.

— Оболенский, а почему вы не бегаете по этому раздолью, закупая всё подряд? Продюсер точно не будет экономить на будущей звезде, — с усмешкой спросил капитан, сразу раскусивший нашу простенькую схему. — Кстати, вы читали утренние газеты и смотрели новости? Немцы только говорят и пишут о вашем ансамбле. Пусть я чуточку утрирую, и пресса региональная, но это успех, если не триумф. Но чего-то я не вижу счастья на вашем лице.

— У меня всё есть, поэтому не вижу смысла вести себя как деревенщина, — киваю на Кузнеца, зависшего перед стойкой с десятками женских плащей. — Я куплю джинсовую куртку, кроссовки и духи своей ученице Пелагее, а также подарки членам коллектива, оставшимся в СССР. Этого вполне достаточно.

— Странный вы человек, Никита. Практически бессребреник. Только я в курсе, что Фрэнк пообещал вам гораздо большую сумму, чем музыкантам, — капитан впился в меня колючим взглядом. — Положите здесь в банк на депозит? Готовите пути отхода? Разумно. Знаете, я не верил в ваш успех, но признаю, что ошибался. У вас на Западе действительно получится.

Тяжело разочаровываться в людях. Или это профессиональный момент? Типа комитетчик пытается меня спровоцировать. Неужели непонятно, что я на такое не поведусь?

— Фариан закупит для меня аппаратуру, необходимую для нормального выступления на концертах. Она будет отправлена грузовым рейсом, когда решатся таможенные вопросы. К сожалению, советская промышленность неспособна конкурировать с немецкой. И вы это знаете лучше меня, купив приёмник фирмы Grundig, — отвечаю с усмешкой. — Знаете ли, я собираюсь выступать перед советской публикой. И плохо, когда она вынуждена мучиться на концертах из-за дефективного оборудования. Записывать песни для Фрэнка я тоже могу дома. Если не запретят, конечно. У нас ведь самое передовое и справедливое государство. Ему виднее, что петь или играть.

— Не ёрничайте, Оболенский, — спокойно произнёс капитан. — Я не Харитонов, поэтому не потерплю насмешек, тем более над страной. Кстати, вы зря так перегнули палку. Они не простят. Чиновники — это особая каста, поддерживающая друг друга. Такого поведения никто не потерпит. Поэтому готовьтесь к проблемам.

— Плевать. Честь дороже, если вы понимаете, о чём речь, — поворачиваюсь к Михайлову спиной и направляюсь в магазин одежды.

Эпилог

После Франкфурта Москва показалась какой-то серой и хмурой. И дело не в пасмурной погоде. Удивительно, но меня не стали арестовывать после спуска с трапа самолёта. Даже таможенники особо не зверствовали, хотя хорошенько перетрясли все мои вещи. Харитонов, кидающий на нас злобные взгляды, прошёл досмотр первым. По словам довольного переводчика, чиновник истратил на такси и телефонные переговоры все командировочные и ничего себе не купил. Думаю, этого он мне точно не простит.

Странно, но меня особо не трогали и позже. Правда, пришлось немало побегать по большим кабинетам — вроде Шауро или зампреда Госконцерта. Там я отчитывался, писал отчёты и радовал начальство успехами с открывающимися перспективами. Также пришлось несколько раз выступить перед коллективом Машиностроительного, комсомольцами Орудьево и города «М». Что логично. Надо ведь похвастаться нашими успехами на Западе. Было ещё десяток организаций, где пришлось держать речь. Заодно с удивлением я обнаружил, что весомую часть моих песен утвердили комиссии.