Пожиратель - Наир Хаддар

Саргон шагнул вперёд, вскинул руку, и та прямо на глазах обросла демонической кожей. В ладони вспыхнул фиолетовый клинок. Тот самый трюк, которому научил его демон в знак своей искренности.

Охотник направил лезвие Айзеку в горло.

— Если бы я хотел, убил бы тебя прямо сейчас.

Он выдержал несколько секунд, давая эмиссару как следует запомнить клинок у своей шеи. Потом убрал руку.

— Я… я думал, ты лишился демонической силы. — Айзек отодвинул кресло назад и почти вжался спиной в окно.

— И да, и нет. Но сейчас речь не об этом. Вот это и был риск, Айзек. Оставить Избранную рядом с тем, кем ты не способен управлять. Тебе нужна была сила для войны с королевской диктатурой? Так вот она. Представь себе рыцаря, который носится по полю боя со скоростью света, разбрасывает молнии и поднимает метель.

Айзек тяжело дышал. Спокойствие сошло с его лица, пальцы невольно тянулись к горлу. Саргон видел: тот уже лихорадочно собирает в голове новый план.

— Ты нужен мне, чтобы уничтожить Шамона. Поможешь с ним — я помогу тебе уничтожить режим. Но при одном условии: ты будешь поступать с народом по справедливости и не станешь новым тираном.

Эмиссар сглотнул.

— Я и не собирался им становиться. — Голос сперва дрогнул, но затем выровнялся. — Ты хочешь заключить новый договор? С клеймом?

— Никакого клейма, Айзек. Ты достаточно наигрался нами. На этом всё. Я предлагаю тебе союз. Такой, который укрепит тебя в той роли, к которой ты сам идёшь. Ты не сможешь заклеймить всех. А даже если бы и смог, всё равно перестал бы спать, вечно ожидая предательства.

Айзек тяжело дышал. Его рука дёрнулась к чему-то под столом, но он тут же отдёрнул её.

— Но я не смогу быть уверенным в вашей преданности…

— Как и мы никогда не были уверены ни в одном твоём плане. Тебе нужны союзники, а не рабы, если ты и правда хочешь свергнуть короля…

— Не только короля. Церковь. Это она держит его за горло. Но сейчас не об этом. — Айзек помолчал и к этому мгновению уже полностью вернул себе контроль. — Хорошо. Я понял тебя. Я согласен. Но при одном условии: клеймо Кая останется. Как гарантия.

Саргон скрежетнул зубами и шагнул вперёд, но его остановил Кай.

— Я не против. Но у этого клейма должно быть только одно условие. Я не могу причинить тебе вред. Всё остальное… я готов стать рыцарем, чтобы тебя… вас защищать…

— Компромисс. — Айзек улыбнулся. — Хорошо. Тогда отдай мне медальон, который я тебе передавал.

Саргон расстегнул рубашку и вытащил медальон. Он так свыкся с ним, что уже почти забыл: всё это время тот висел у него на шее.

— Но я не согласна, — Эона почти плакала. — Не обижайся, Кай… Но для Избранной быть переданной из рук в руки — оскорбительно. Ты мой рыцарь, Саргон.

— Я не рыцарь, Эона. — Саргон не смотрел на неё. — Я слишком долго привыкал к вам. И это сделало меня слабым. Уязвимым. Я больше не хочу полагаться на вашу помощь. Но и оставлять вас одних не собираюсь.

Он повернулся к Айзеку.

«Прости меня, Эона».

Медальон лёг в руки эмиссара.

— Благодарю за выполненную клятву. Считаю её исполненной. — На лице Айзека на мгновение появилась улыбка.

Саргон схватил его за руку, ту самую, в которой лежал медальон, и крепко сжал.

«Покажись ему. Пусть знает, что мы не шутим и не собираемся снова стать пешками в его интригах».

Айзек побледнел во второй раз за этот вечер. Он попытался отдёрнуть руку, но не смог.

— Я понял, — коротко и прерывисто ответил он.

Саргон отпустил его.

— Мне нужно увидеть пленника из Дейна.

Эмиссар тяжело дышал и смотрел на охотника так, будто перед ним стоял не союзник, а самый опасный враг. Но самообладания ему всё же хватило. Он кивнул.

— Чуть позже я отведу тебя к нему. А этой ночью мы проведём ритуал передачи Избранной…

Он не договорил.

Эона распахнула дверь и вышла. Кай тут же бросился за ней, придерживая левую руку.

Айзек проводил их взглядом, потом медленно посмотрел на Саргона.

— А ты оказался не так прост, охотник. Я тебя недооценил.

— Я не опасен, пока ты держишься нашего договора. Более того, я буду тебе полезен. Ты ведь не просто так выслеживал обречённых Шамона. Можно сказать, враг у нас общий.

Айзек положил медальон на стол и обошёл его.

Потом налил из графина синеватую жидкость в два стакана. Один протянул Саргону, приглашая сесть у стола.

— Раз уж ты теперь мой союзник… — Айзек опустился в кресло и сделал глоток. Потом вытащил несколько карт и листов пергамента. — Не стану грузить тебя всем сразу, но главное ты должен понять. Шамон хочет снять клеймо со всех обречённых. Поэтому это не просто личная месть.

Саргон вскинул бровь. Он знал, что такое возможно в принципе, но чтобы со всех сразу…

— Со всех пяти сотен?

— Эти пять сотен — красивая церковная сказка. Обречённых куда больше. Церковь любит ровные числа: они звучат удобнее правды.

Саргон сразу вспомнил, что когда-то почти теми же словами говорил Маркус, но быстро вернул мысли к разговору.

— Их больше двух тысяч. И если они вернут себе не только волю, но и силу, пусть даже не в прежнем виде, они сметут королевства быстрее, чем это сделали бы демоны. Ты уже встречал таких.

— А король?

— Королю давно плевать на всё. Им управляет церковь, а церковь давно сгнила в распутстве и расточительстве. — Айзек приподнял бровь, заметив, как скривился Саргон. — Ты знал, что Избранных продают знатным домам как слуг? Не для войны. Не для защиты. Для утех.

Он сделал ещё один глоток и подался вперёд.

— Думаешь, я хочу перевернуть всё просто из упрямства? Старая Тильмария гниёт. Посмотри на Новую. Здесь всё движется вперёд. Здесь развиваются. Я хочу того же. Тильмария не должна оставаться разобщённой.

— Ты хочешь сделать единую Новую Тильмарию?

— Именно. Для этого нужно свергнуть короля, занять его место и забрать у церкви пленённую Первую.

— Пленённую? — Саргон сделал глоток. Жидкость обожгла рот.

— А ты думал, откуда у них сила на воскрешение? Всё держится на ней. На той, кого они держат в плену. К сожалению, большего я пока узнать не смог.

Саргон помрачнел. Мир и без того трещал у него в голове, а теперь казался ещё сложнее. Тайн в нём, похоже, было больше, чем правды.

— А что делать