Усилитель 6. Теперь ты в армии - Алексей Урусов

Ну, раз он не запирался, то и я поступил благородно: умер он как офицер, от пули.

Баррикадируюсь в одном из блиндажей, еще раз плотно ем и ложусь спать, постаравшись поставить дар в «дежурный режим» для наблюдения за округой. А перед этим иду умыться и посмотрев в зеркало понимаю, почему поляки чуть не обделывались, глядя на меня: бледное, почти серое лицо с торчащими скулами и лихорадочно горящими глазами, с кровавыми шрамами на лбу и щеке и порванным ухом. Плюс, заляпанное грязью и угольной пылью. А форма — в коричневато-красных пятнах высохшей крови.

Близ Чернигова. Временный казарменный городок полка морской пехоты.

Последнюю неделю командир полка морской пехоты полковник Яков Осипов считал не дни, а сутки: как только стало понятно, что «провокации» на линии соприкосновения перерастают в полноценные боевые действия с попытками захвата опорных пунктов, он перевёл штаб на круглосуточный режим работы и для себя приказал поставить кровать здесь же, в кабинете.

Сегодня, проснувшись рано утром, полковник Осипов пребывал в приподнятом настроении, и причина была простой — весть, которой он поначалу не поверил: когда вчера днём с объединённой базы сообщили о выходе из окружения остатков взвода Ходырева, он даже засомневался в адекватности поступившего доклада, так как уже смирился с предстоящей потерей. Но информация оказалась точной и поздно вечером морпехов привезли в полк. Яков Янович не удержался и сам вышел их встречать, наблюдая как матросов на носилках заносят в госпиталь. Он тискал их в крепких объятиях и каждому шептал: — Молодцы, морпехи! Горжусь вами.

А когда из машины вытянули носилки с Лыжником — Максимом Якубовским, Осипов остановил санитаров и встав на одно колено перед сержантом, погладил его короткий ёжик и обнял: — Не только от меня спасибо, Максим. От матерей и отцов, от жён и детей этих матросов.

— Это Ходырева и Первозванова надо благодарить, они всё сделали. Я так: помогал малёхо.

— Выздоравливай, сочтёмся славою, — ответил комполка, вставая. А про себя подумал: — И вот так ведь каждый — других выпячивает. Не сожги Лыжник несколько БТРов; а потом раненый и без одной ноги, ухитрись подбить два танка, то неизвестно, каким бы был результат той последней польской атаки. И не организуй он по команде Ходырева с командирами отделений грамотный «магический» огненный вал, насколько больше бы были потери.

К утру штаб полка обработал данные из журнала боевых действий, рапорта и доклады матросов, снял данные с налобных камер. Перелистывая подробный обзор, поминутно восстанавливавший героическую оборону подопечных Ходырева, Осипов радовался тому, насколько умело был организован бой взводом. И только короткие фразы: «В 10.42 убит матрос… в 11.16 убит матрос… в… убит младший сержант…»… щипали болью его сердце.

— Представления на награды? — Яков Янович поднял глаза на начальника штаба, сидевшего рядом.

— Готовим, — согласно кивнул подполковник, — представления на ордена и медали и похоронки к четырнадцати часам будут готовы.

— Да, и вот ещё что, пока не запамятовал, — командир полка нажал на клавишу связи с центром обработки информации и проговорил в микрофон: — Вам поступило видео в исходном качестве со «Шмелей», где Судья бой ведёт?

Дождавшись утвердительного ответа, Осипов распорядился: — Подготовьте нарезку минуты на полторы-две. К полудню жду.

Русско-польская граница. Русский взводный опорный пункт.

Ночь прошла на удивление спокойно: никто меня не беспокоил. Я проснулся ещё затемно, прямо в траншее сделал небольшую зарядку, с удовлетворением отметив хорошее самочувствие. Продолжением зарядки стали похороны поляков — не загрязнять же ими опорник. Сношу их в ближайшие воронки и немного присыпаю землёй, будет время, похороню по-Божески. Собираю оружие, расставляю его несколькими «гнёздами»: когда начнётся атака, а в том, что она будет, я не сомневался, я смогу вести огонь их нескольких стволов, и будет казаться, что здесь морпехов много. Около каждой позиции выставляю по два-три миномёта — от них к «гнезду» протягиваю канаты, дёргая за которые производится стрельба. Удовлетворившись подготовкой, обхожу траншею, кое-где подправляю, чтобы можно было быстро и незаметно перемещаться. Магическим зрением вижу, что на ближайших опорниках тоже зашевелились — на них примерно по полтора десятка солдат, которые, проснувшись, изображают жизнедеятельность. Тоже мне, штурмовики: ни зарядки не провели, ни с бревном не побегали.

* По Данте в самом глубоком, девятом круге ада, описанном в «Божественной комедии», очень холодно: там находится ледяное поле Коцит, где мучаются, вмёрзнув в лёд сам Люцифер и другие предатели.

Глава 21

Москва. Кремль.

Император, наследник и цесаревич, войдя в зал, поздоровались за руки с поднявшимися участниками срочного совещания, сели и Николай Петрович поднял голову: — МИДовцы где? Вы инициаторы, рассказывайте…

— Ваше императорское величество, коллеги, — начал один из сотрудников МИДа, — вчера, во второй половине дня, наши войска вторглись на польскую территорию и разгромили одну из польских военных баз. В Польше реакция бурная и мы до исхода сегодняшнего дня ожидаем вызова нашего посла, вручения ноты протеста, а возможно и выдворения нашего посла и в связи с этим хотели бы выработать общую позицию.

Докладчик остановился, и император кивнул: — Может не все в курсе, опишите подробности.

МИДовец открыл справку и продолжил: — В районе Нововолынска полк морской пехоты Северного флота по понтону форсировал Западный Буг и преследуя польские войска, вошёл на территорию Польши. Пользуясь неразберихой и паникой, прошёл около пятидесяти километров в сторону населённого пункта Замосць и близ него атаковал польскую военную базу. Разгромив которую повернул на юг и через Раву-Русскую вернулся на нашу территорию.

— От военных кто доложит? — сурово поинтересовался император.

Генерал-лейтенант, представлявший Генштаб, кивнул на соседа: — Генерал-лейтенант Денисевич.

Император кивнул: — Докладывайте, Юлиан Николаевич.

— Полк морской пехоты Балтийского флота, — отчётливо, но однотонно начал генерал, — под командованием подполковника Ушакова, прикрывал границу южнее города Устилуги, вдоль Западного Буга. После нескольких дней интенсивных оборонительных боёв, один из батальонов полка нанёс фланговый удар вдоль реки; в результате была захвачена понтонная переправа, через которую совершались нападения на нашу территорию, а находившиеся на польском берегу войсковые части обращены в бегство. Подполковник Ушаков ввёл в прорыв ещё один батальон, который, преследуя отступающие в панике войска, вышел на трассу Хрубешув-Замосць и недалеко от населённого пункта Замосць догнал их, атаковал и разгромил. Посчитав задачу выполненной, батальон по трассе Замосць-Рава-Русская вернулся на нашу территорию.

— Карту на экран выведите, — распорядился император и следом задал вопрос: — Сколько времени заняла вся операция, точнее, общее время пребывания на польской территории?

— Около трёх часов, Ваше величество, —