Усилитель 6. Теперь ты в армии - Алексей Урусов

было повеселиться. А так — стреляю «Джевелином» в первую машину боевого охранения, сразу же прыгаю в сторону густых зарослей тростника. Есть попадание! Выстрел пришёлся в заднюю часть корпуса бронемашины, и она не только получила пробоину и загорелась, её ещё и немного снесло в сторону. Пора перемещаться — поляки явно видели, где начинался огненный след от ракеты и сейчас сюда начнёт лететь всё, что есть на том берегу. Отбежать успел метров на двести, прежде чем ухнула первая мина. Пробегаю оставшиеся двести метров до второй своей позиции. Определяюсь с диспозицией; хорошую панику удалось организовать: солдаты из грузовиков повыпрыгивали и рванули на безопасный «польский» берег, суетясь и толкая друг друга, так что некоторые попадали с узкого понтона и барахтались в воде. Хотя, по мне: чего паниковать? Уничтожена одна машина; десантируйтесь вперёд и вступайте в бой. Жаль, что у меня всего один «Джевелин» остался. Было бы у меня четыре руки, принёс бы с собой четыре и веселья сейчас было бы в два раза больше. Выпускаю вторую ракету по скоплению автоцистерн, вытянувшихся на берегу. Делаю рывок в камыши и скрываюсь в них ещё до того, как раздался взрыв. Бегу по берегу, периодически под ногами чавкает грязь, но выше подниматься нельзя — как только выйду из зоны камыша, меня могут заметить. Наконец добираюсь до группки кустов и деревьев, которую заприметил, когда ещё выдвигался. Осматриваю место попадания: «грохнула» цистерна здорово, распугав всех вокруг. Ещё у двух ближайших машин загорелись колёса и огонь пляшет по бочкам, значит и они скоро взлетят на воздух. Тушением или эвакуацией техники никто не занимается: все повыпрыгивали и дружно разбегаются самостоятельно; скорости вот только у них гораздо ниже, чем моя. Не тренированные. В такой ситуации сам Бог велел ещё списать должки: цепляю на автомат магазин с зажигательными пулями и одиночными выстрелами начинаю бить по технике: расстояние около километра, даже целиться особенно не нужно — цистерна, она большая, в неё не промахнёшься. После автозаправщиков расстреливаю оставшиеся без присмотра грузовые машины, стоящие на понтоне. Густой дым плывёт над рекой, что мне на руку: можно возвращаться, не боясь, что меня заметят. Ну, про дроны, конечно, не забываем.

Близ Чернигова. Временный казарменный городок полка морской пехоты.

Командир морской пехоты генерал-лейтенант Юлиан Денисевич не мог не позвонить своему старинному сослуживцу полковнику Осипову с рассказом о прошедшем совещании. Причём, Юлиан Николаевич был уверен, что сегодня во всей армии сверху вниз идут звонки, в которых до «облечённых доверием высшего руководства» доносится суть нового «дуновения из Кремля».

— Во, как! — восторженно продолжал генерал. — А самое интересное началось, когда государь пригласил с совещания на кофе. Там он сразу закрыл все вопросы по Ване Ушакову: «Героя», говорит император, «я ему не дам. А вот орден Ушакова первой степени вполне заслужил. Героя, говорит, дам, когда Варшаву возьмёт. Ну или что-нибудь другое».

— Зря, зря, государь так неосторожно высказался, — рассмеялся в ответ Яков Янович. — Ваня ведь реально через две недели может Варшаву взять — загонит свой полк в недействующий газопровод, и уже утром будет в Варшаве, захватив весь город без единого выстрела. А начнёт на него государь орать, сделает удивлённо-тупое лицо, у морпехов вообще на удивление хорошо такие лица получаются: типа, задача же была поставлена. И придётся императору давать ему героя.

— Кстати, насчёт героев, — полковник Осипов сменил тон на серьёзный. — Я там представление послал на пятерых морпехов, четверо посмертно, пятый ногу потерял, но из боя не вышел, а один вместо погибшего офицера обороной руководил, танк подбил и остатки взвода из окружения вывел, и сам погиб, раненых защищая. Подпиши, продвинь.

— Не много? Сразу пятеро? — протянул генерал. — Хотя, думаю, после таких лестных слов императора о морской пехоте, в генштабе можно и больше протолкнуть.

— Подам, есть кандидаты. И, кстати, в поддержку наших наградных листов: мои компьютерщики впечатлились сражением с дронами одного представленного на героя и соорудили небольшой клип. Я тебе его вышлю, может, стоит на телевидение продвинуть?

— Вышли, — легко согласился Юлиан Николаевич. — Глянем. Там последнее слово за цензурой.

— В заключение, Яков, — Денисевич вновь вернулся к основной теме беседы. — В целом император сказал, что эпоха политического терпения подходит к концу. И если поляки не поймут с первого раза, придётся повторить. Плюс финнам и румынам подготовим подобные акции — чтобы знали, чем конкретно им грозит предстоящая война. Через год государь обещает тоннель с Сахалином ввести в строй, по тихоокеанскому побережью дороги прокладывают, так что на Японию тоже укорот будет. Плюс «китайский экспресс» вовсю работает.

— Ну, дай Бог… — согласился с радужными планами Осипов.

Москва. Жилой комплекс «Галактика». Дом семьи Губкиных.

На контрольно-пропускном пункте охранник проверил машину, в неё запрыгнул сопровождающий и показал водителю: — Прямо и налево!

В ряду однообразных двухэтажных коттеджей он уверенно ткнул рукой: — Вон тот дом.

Заместитель районного военкома дал команду солдатам забрать вещи и сам, натянув шапку, направился к входной двери. Его ждали. Мужчина и женщина средних лет вышли навстречу, поздоровались, вместе с солдатами зашли в дом.

Офицер привык: увидев его делегацию, женщины сразу начинают плакать; все знают, какие вести приносят из военкомата вместе с наградами, лежащими на красных подушечках. Сейчас же женщина была спокойной, хотя её взгляд был суров.

— А это может быть ещё хуже, — подумал военный. — Такие «на раз» срываются в истерику, и если она её устроит и начнёт чем-то бросаться и рвать на себе волосы, скорую придётся вызывать.

Но женщина оставалась сдержанной, она только крепко взялась за руку мужа, да поджала губы.

— Он же им не родной, — вспомнил офицер, — может и не любили даже.

Войдя в дом, военный сразу успокоился — ему хватило одного короткого взгляда, чтобы понять: верующие; с ними проблемы бывают редко.

Как только все оказались в холле, замвоенкома начал: — Уважаемые Анатолий Дмитриевич и Татьяна Антоньевна! Министерство обороны с глубоким прискорбием извещает вас о гибели в зоне локального пограничного конфликта, — офицер немного запнулся, так как в этом месте сообщения стандартно называлась родственная связь с погибшим, и обойдя неясный момент, продолжил, — дорогого для вас сержанта морской пехоты Андрея Андреевича Первозванова. Его тело не найдено, поиски продолжаются, но факт гибели подтверждён боевыми товарищами и средствами объективного контроля. Министерство обороны выражает вам искреннее соболезнование в связи с гибелью Андрея Андреевича. Память о нём всегда будет жить в наших сердцах. Прошу вас принять его боевые награды и