"Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 - Генри Крейн

— Так ты хочешь оказаться на свободе, Оуэн? Я не слышу твоего ответа. Успокойся, ты не должен бояться меня.

Тот недоверчиво посмотрел на доктора.

— Да, конечно… — растерянно произнес он.

— Значит ты хотел бы вернуться домой? — с елейной улыбкой на устах произнес Роулингс. — Это приятно слышать, хотя…

Мур понял причину некоторого неудовольствия Роулингса и тут же торопливо произнес:

— Я, конечно, хотел бы вернуться домой, но мне нравится здесь, в клинике. Я чувствую себя здесь очень хорошо… Вы понимаете, о чем я говорю? Я хочу сказать, не обижайтесь, доктор Роулингс, мне здесь действительно очень хорошо. Но, понимаете, я бы хотел вернуться домой. Вы не представляете, как я соскучился по дому. Близкие перестали меня навещать. Я бы хотел повидаться с ними, но…

— Да, да, — удовлетворенно сказал доктор Роулингс. — Я очень серьезно отношусь к своему врачебному долгу и перед тем, как выписать тебя из больницы, я должен убедиться в том, что ты сможешь нормально жить в обществе людей. Ведь сам понимаешь, для того, чтобы жить в коллективе, необходимо брать на себя определенные обязательства. И не только брать, но и исполнять их. Я должен быть твердо уверен, что ты полностью готов к этому.

Эти душеспасительные разговоры были только тонко рассчитанным ходом, тактической уловкой для того, чтобы развязать язык пациенту.

На самом деле, разумеется, доктор Роулингс ничего подобного и в мыслях не держал.

Пользуясь элементарной тактикой кнута и пряника, он таким образом добивался того, что больные попадали к нему в полное подчинение и зависимость.

— Ну так что? Ты согласен с моими словами? — доверительным тоном спросил Роулингс.

Мур заулыбался.

— Доктор, так вы считаете, что у меня есть надежда вернуться домой? Скажите мне, я уже здоров? Да или нет? Вы можете сказать мне правду?

Роулингс подошел к пациенту и уселся рядом с ним на краешек стола, мягко улыбаясь он сказал:

— Ты уже почти здоров, Оуэн. Но сначала я должен убедиться в том, что ты способен трезво мыслить.

Мур стал испуганно трясти головой.

— Но, но… Я думаю, что у меня все в порядке, я, наверняка, уже способен хорошо думать. Доктор, скажите только, с головой у меня все в порядке?

Роулингс уверенно кивнул.

— Да, я почти не сомневаюсь в этом. Но, как ты сам понимаешь, мне необходимо последнее доказательство.

Мур испуганно посмотрел на главного врача.

— Что вы имеете в виду? Какое доказательство?

— Я должен убедиться в том, что абсолютно здоров, — ласково улыбаясь, сказал доктор. — Мне нужно всего лишь небольшое свидетельство этого.

— Какое свидетельство?

Роулингс доверительно наклонился к Муру.

— Как ты сам понимаешь, главный врач клиники, чтобы лучше лечить своих пациентов, должен больше знать о них. Сам понимаешь, какую ценность для меня имеет информация о наших больных.

Мур снова перепуганно съежился.

— Я не понимаю, о чем вы говорите. Ведь вы все обо мне знаете. Я вам уже столько раз о себе рассказывал.

Роулингс улыбнулся самой обезоруживающей улыбкой, на которую был способен.

— Видишь, Оуэн, как ты прекрасно меня понимаешь. Ты относишься к числу тех пациентов, которые помогают врачам и во всем идут им навстречу. Но теперь, меня интересует информация о другом пациенте.

— О ком же?

Роулингс понизил голос до низкого шепота:

— Меня интересует наш новый больной. Мистер Леонард Капник… Ты не мог бы разузнать о нем побольше и рассказать мне об этом?

Мур озадаченно посмотрел на доктора.

— Вы поручаете мне шпионить за ним?

Испугавшись собственных слов, Мур стал озираться по сторонам.

Чтобы успокоить его, Роулингс рассмеялся, стараясь выглядеть как можно более естественно.

— Не говори ерунды, Оуэн. Я не прошу тебя шпионить. Мне просто ненавистно это слово.

Мур мгновенно обрадовался.

— Да, да. И мне тоже… Я тоже ненавижу это слово.

Роулингс отхлебнул кофе и продолжил:

— Да и вообще, Мур. Подумай сам, как можно шпионить за человеком, которого даже нет в клинике?

Оуэн потрясенно глядел на главного врача.

— Да, да, вы правы. Действительно, это невозможно, это правда.

— Ну разумеется, это правда, — убежденно сказал Роулингс. — Вот видишь, я не обманываю тебя. Я отношусь к тебе абсолютно честно. И ты должен относиться ко мне так же. Обещаешь?

У Мура не оставалось другого выхода.

— Да, — прошептал он.

— Ну, вот и хорошо.

Роулингс удовлетворенно прошелся по комнате.

— Поговори со своими приятелями, а потом зайди ко мне. Расскажешь все, что тебе удалось узнать. Договорились?

Мур растерянно опустил глаза.

— Да.

Тиммонс неспешно проследовал в зал ресторана «Ориент Экспресс» и уселся на стул, стоявший рядом с Сантаной.

Увидев его она торопливо полезла в сумочку.

— Я уже собралась уходить, Кейт. У нас с тобой ничего не получится, — поспешно сказала она.

Окружной прокурор поморщился.

— Это в такую‑то рань? Сантана нервно взглянула на часы.

— Я не считаю, что еще рано. Наступил вечер и мне пора возвращаться домой. Скоро вернется Круз. Я должна расплатиться и уйти.

Пока она торопливо копалась в сумочке, Тиммонс, стараясь добиться максимальной театральности от произведенного эффекта, вынул из кармана ключ от президентского номера и помахал им перед глазами Сантаны.

— Еще только половина десятого, — успокаивающе сказал он. — А Круз приезжает не раньше, чем в одиннадцать.

Дрожащими руками она перебирала банкноты, пытаясь поскорее уйти.

— Кейт, я не хочу больше задерживаться! — возбужденно сказала она. — Я и так провела целый вечер в этом ресторане.

Тиммонс лукаво улыбнулся.

— Поверь мне на слово, в президентском номере стоит побывать хоть раз в жизни. Давай заглянем туда. Только ненадолго. Ты просто посмотришь на обстановку и, может быть, мы выпьем по чашечке кофе.

Его слова действовали на Сантану почти гипнотически.

Растерянно улыбнувшись, она сказала:

— Ты снова обольщаешь меня, Кейт. Он торжествующе улыбнулся.

— Да. И я не скрываю этого. Ты можешь говорить все что угодно, но я вижу в твоих глазах пламя страсти. Забудем обо всем. Пойдем. Подари мне хотя бы один божественный час.

Сантана молчала, не осмеливаясь что‑нибудь сказать.

Тиммонс долгим, пристальным взглядом впился в ее глаза.

Чтобы окончательно не поддаться его влиянию, она опустила голову.

— Ну ладно, — примирительно сказал он. — Ладно. Можешь