Тень на обороте - Юлия Сергачева

Уцелевшие аборигены проворно заковыляли прочь.

— А Ставор прав! Ты хороший маг.

Бледный до сывороточной прозрачности Эввар устало повалился рядом. Некоторое время мы молча отдыхали. Унималась боль в руках и над сердцем. Оседала пыль. Появившийся ветерок уносил вонь разлагавшейся земли.

— Наверное, они порождение самого острова, — все еще сипло дыша, но уже азартно вертя головой, предположил Эввар. — Он пытается вернуть жизнь в любом виде. Знаешь, я думаю, это интересно узнать, как именно…

— Неинтересно, — я угрюмо созерцал, как мясистый, покрытый толстыми ворсинками плющ ползет между каменными гребешками, заплетая взрытую почву.

— Что? — Эввар опешил.

— Плевать мне на остров и его порождения. Мы закончили, или останемся собирать гербарий из здешних монстров?

— О… — он виновато потер испачканную пылью переносицу. — Я не подумал… Если ты устал, то давай на сегодня закончим.

Я изумленно воззрился на него.

Лицо у Эввара было отекшее, глаза посекли красные прожилки, а на виске пульсировала вена. Кончики пальцев на руках почернели, потрескались и заметно кровоточили, словно все свои молнии Эввар швырял прямо щепотью. В последние час-другой он и ноги-то едва волочил. Но взгляд мага оставался живым и ясным, как у щенка, выскочившего на долгожданную прогулку. Вот неугомонный!

— К тому же здесь становится слишком опасно, — Эввар потер ладони друг о друга, рассеянно поморщился от боли.

— Можно подумать, раньше мы просто прогуливались.

— Мы были на островах, которыми владели твои предки. Там у тебя было преимущество. А здесь слишком близко к мертвой зоне. И я отвечаю за твою жизнь, — добавил Эввар так торжественно, что мне отчего-то расхотелось смеяться и вдруг вспомнилось, что мой спутник старше меня.

Может, он и не великий маг, но я невольно проникся к нему уважением. Отвечает за мою жизнь… Надо же. Забыл, что как раз это самое неразумное?

* * *

— …Этот остров последний на сегодня и вообще! — решительно заявил я, и Эввар безропотно кивнул.

Тут даже он признавал, что мы дошли до предела.

Дальше смысла забираться нет. Мне, Оборотню, тут не по себе, а магу-одиночке Кассию не пройти тем более.

На Эввара я старался не смотреть. Неприятно. Чудится, что он покрыт грязноватой пеной. Наведенная защита то и дело вскипает, пузырясь, и ее приходится подновлять, неуклюже «штопая» через край. Хватает едва на полчаса-час. К тому же Эввар не видит «дыр» и все время норовит наступить на них. Эдак мне скоро придется штопать собственные нервы через край. Поэтому я бросаю его, велев ждать, и ухожу дальше один.

Мертвая зона рядом. Я знаю, что граница еще достаточно далеко, но ощущение, что идти приходится по самому краешку бездны, сильно и ужасающе. Бездна дышит черным безвременьем. И все время зовет к себе.

— Как… здесь… плохо, — охрипший голос Эввара дергает меня назад, я даже на спину едва не опрокинулся.

— Я же велел тебе ждать! — с досадой огрызнулся я, пытаясь скрыть облегчение. Привкус бездны, как гарь на языке, отравлял восприятие. Мир вокруг теперь виделся подкопченым.

— Какой смысл… все затевать, — с усилием выталкивая слова сквозь потрескавшиеся губы, возразил Эввар, — если я… останусь… в стороне? — он, обмякнув, опустился наземь.

Мне вдруг померещилось, что я вижу след его голоса. В воздухе расплывались прозрачные разноцветные струйки. Впрочем, чему удивляться, если даже линия горизонта здесь плавала и казалась лохматой, как растрепанная нитка?

— Кажется, это селение…

Именно, что кажется. Здесь все — кажется.

— Это город! — воодушевленный Эввар вскочил, как будто и не он только что еле дышал. — Наверняка, это легендарный Белый Клин!

А я отшатнулся, потому что стена ближайшей постройки внезапно пошла глубокой рябью от хлестнувших ее звуков. И земля под ногами дернулась мелко и судорожно. Эввар побежал к строениям. То есть он заковылял, неловко перебирая ногами. Воздух за ним колыхался, словно за плечами мага стелился почти прозрачный плащ.

— Ты только посмотри! — От возгласа мага камни снова содрогнулись, взявшись морщинками.

Над просекой, в коконе волосатого плюща, торчала башня. Когда-то высокая, она сселась и накренилась. И даже острые зубцы на вершине размякли, скрючились, полусомкнувшись, как ножки дохлого паука.

— Даже странно, что здесь уцелело хоть что-то, — Эввар бормочет себе под нос, огибая оплывшую трещину возле башни. — Мы прошли такие пустоши, а тут… — Он повернул ко мне бледное лицо. Тусклые от усталости глаза будто заново протерли до блеска. — Белый Клин был последним городом, который держал оборону на границе, когда мир «обернулся»!

Даже если это и так, то легендарный город сейчас растаял, как сахар. И мы можем тоже расплыться. Вон, за Эвваром так и тянется разноцветный акварельный след. Все камни мягкие, как глина. То ли местная аномалия, то ли влияние мертвой зоны. Но из-за этого все здешние постройки обтекли и утратили четкость очертаний.

Вот это, вроде, дом… А это? Похоже на храм. Вход зарос странным плющом, который нависает над проемом. И внимательный взгляд темного отверстия под неровной челкой далек от дружелюбного.

— Взгляни! — позвал Эввар.

Я его не услышал, но в воздухе, струйками дыма потекли слова, окрашенные в интенсивно-оранжевый. Занятно, речь Эввара выходит плавной, извилистой линией с завитушками, а моя — угловата, раздергана, вытянута зубцами…

«Мыльная пленка» частично смазывает выражение лица мага, но, кажется, тот сияет от восторга, потрясая найденной палкой. Ах, это посох… Только с чего он взял, что это посох Кассия? Да мало ли тут проживало колченогих?

Однако в храм (или что это еще такое?) заглянуть придется.

Я сделал знак Эввару оставаться снаружи — но разве он послушается? Так что внутрь мы ступили вдвоем.

Пусто, просторно, свет, сочащийся через завесу плюща и щели между колоннами, придает всему зеленоватый оттенок. В центре круглого зала на грубом постаменте высится изваяние сидящего нагого человека. На полу у постамента — груда тряпья.

Керамические плитки пола неприятно прогибаются, под подошвами. Отзвуки наших шагов плывут по пыльному воздуху храма, как деревянная стружка по воде — лениво кружась, отталкиваясь друг от друга.

Статуя вблизи оказалась еще отвратительнее, чем виделось издали. Зеленоватая она не из-за внешнего света, а потому что высечена из камня болотного цвета. Да и камня ли? Не хочется прикасаться и проверять… Глаза, рот, нос и уши сидящего грубо зашиты через край. Нет, одно ухо не зашито — длинная нитка зажата в пальцах изваяния. Обычная суровая нитка. Странно, что она не истлела до сих пор. Странно, что они все не истлели…

Отчего-то кажется, что зашитые веки