(не)верная. Я, мой парень и его брат - Джи Спот

Это невероятно... Неужели это наяву?!

Срываюсь с места, и бегу к нему навстречу, в руке у меня яркий воздушный шарик в виде дельфина. Матвей удивлённо распахивает глаза, потом щурится, стараясь сфокусировать взгляд.

— Алина?!

— Даааааа!!! — с разбега прыгаю ему на шею, чуть не сбивая с ног.

Он заключает меня в объятия, а затем берёт моё лицо в ладони, и склоняется к нему. Я так соскучилась за ним, хочется поскорее поцеловать его, но, вдруг, становится неловко. Его глаза смотрят на меня по-настоящему... И, кажется, вглядываются в самую душу. Молчание вызывает у меня растерянность. Он хмурится, продолжая разглядывать меня.

— Что то не так? — взволнованно спрашиваю я.

— Прости... Всё так непривычно...

— Не нравится? — я инстинктивно поправляю платье.

— Что ты! Милая, дело ведь во мне... Я просто надеюсь всё-таки запомнить тебя.

— Мы что нибудь придумаем... Всё будет хорошо...

— С тобой, конечно... Я даже не сомневаюсь...

— Ну же, целуй меня уже!

— Можно?

— Нужно! — смеюсь я.

Он прижимается губами к моим губам, и сотни бабочек разом взлетают у меня в животе. По привычке он закрывает глаза, и отдаётся поцелую. В этот момент забываются все горести и потери. Существует только этот момент, и мы двое будто одни на всей планете.

Удивительно, как могут отличаться поцелуи с разными людьми, это как мёртвая и живая вода из русских сказок. Губы одного наполняют теплом и светом, а губы другого, кажется, высасывают саму жизнь до последней капли, иссушают, обжигают. Теперь я могу сравнить, и это неизбежно. Оба переживания сильны, как рождение и смерть. С одним у меня вырастают крылья, и я лечу к солнцу. С другим же, я подобна Икару, стремительно падающему с небес на грешную землю.

Пальцы мои на миг расслабляются, и воздушный дельфин взмывает в небеса. Его яркое блестящее тельце трепещет на ветру, он выбрал свет, выбрал полёт. Что же выберешь я?

— Я так скучал...

— И я...

— Поехали скорее домой...

Гнетущее чувство неизбежной катастрофы сжимает мои внутренности. Сейчас я будто несусь по трассе на скорости 300 км в час, зная, что у машины отказали тормоза. В ушах стоит гул от крови пульсирующей в артериях, пульс зашкаливает. Дорога до дома кажется слишком короткой, и роковой час так близок.

Матвей поднимается по ступенькам в подъезде, как в первый раз, держась за перила.

— Так странно... Я как будто никогда в жизни не был зрячим...

Поворачиваю ключ в замочной скважине, и этот скрежет звучит, как гильотина летящая на мою грешную голову. Мы с Матвеем проходим квартиру, он сосредоточенно оглядывается вокруг.

— Как-то всё странно выглядит...

— Макар сделал ремонт и перестановку, я же тебе говорила...

— А точно... А где он? С Оскаром наверное пошёл погулять?

Чувствую, как руки потеют, а тело начинает бить мелкая дрожь.

— Давай присядем, — предлагаю я, показывая на диван.

— Эммм... Что-то случилось? — взволнованно спрашивает Матвей.

— Мне многое нужно рассказать тебе...

Эти полчаса становятся самыми тяжёлыми в моей жизни. Чувствую себя преступником на лобном месте, Иудой, вероломным предателем. Матвей слушает молча с отстранённым выражением лицам, только изредка кивая. Его взгляд опять приобрел прежнюю пустоту, будто он опять перестал видеть.

Когда я умолкаю, он молча встаёт и уходит в свою спальню, закрыв дверь. Я бы хотела, чтобы он накричал на меня, в конце концов, хлопнул этой чёртовой дверью. Но он ушёл из комнаты так, будто меня в ней вовсе не было.

"Вот и всё..."

Ещё пару минут сижу на диване, но ждать чего-то нет смысла. Уходя из квартиры братьев, я окидываю взглядом стены, успевшие стать родными. В ушах, кажется, ещё слышен лай Оскара. В ноздри, будто, ударяет запах сигаретного дыма, это Макар зашёл с балкона... А на губах ещё не остыл поцелуй Матвея.

Кладу ключи на тумбочке у входа, этот звук похож на удар судейского молотка: "Признать виновной!". Тихо прикрыв дверь, я ухожу из этой квартиры, и из его жизни.

ГЛАВА 44. НАЧАЛО

Подошвы сандаликов звонко стучат по земле, маленькая фурия несётся ко мне, того и гляди, упадёт.

— Маша, смотри под ноги! И так все колени в зелёнке! — предостерегающе кричу я.

— Мама, можно я собачку поглажу? — лицо малышки сияет от восторга.

— Какую ещё собачку? — средито спрашиваю я, оглядываясь вокруг.

— Там у дяди собачка. Можно? Ну пожалуйста! — круглые карие глаза с мольбой смотрят на меня.

— Я тебе сто раз говорила, к незнакомым дядям даже не подходи!

— Ну идём со мной!!! Мам он сейчас уйдет. Скорее! — дочь моя не из робкого десятка, если ей что-то нужно своего добьётся.

Крохотная, но сильная ручка тянет меня в сторону аллеи.

— Ладно, пойдём, — соглашаюсь я.

Кладу недочитанный бестселлер " Любовь-слепа" в рюкзак, и иду за дочерью.

"Когда она успела так вырасти? Четыре года, как один миг...."

Дочь отпускает мою руку, и бежит к фонтану, вокруг которого расположены лавочки. Я щурюсь от солнечных бликов, пляшущих на поверхности воды.

— Мама, мама! Вон он! Можно погладить? — от нетерпения девочка подпрыгивает на месте.

Сердце делает тройной тулуп, когда я замечаю хозяина собаки.

— Разрешите ей? Собака привита и не кусается, — это же Матвей, обращается ко мне, а сам совершенно меня не узнаёт.

"Он почти не изменился за это время. Сколько ему сейчас? 32 года, да где-то так... Похоже он не понимает, кто я... ПрозопагнОзия не отступила..."

У его ног сидит подросший щенок ретривера с розовой ленточкой на шее.

— Можно конечно... Здравствуй, Матвей, — мягко говорю я.

— Простите... Мы знакомы? — ошарашенно спрашивает он.

— Да мы хорошо знакомы, были когда-то...

— Алина?! — удивлённо вскрикивает Матвей.

— Это я...

На его лице вихрем проносятся эмоции одна за другой — удивление, радость, задумчивость и укол грусти.

— Это твоя дочь? — осторожно интересуется он.

— Да...

— Так значит... Ты вышла замуж? Поздравляю! Такая славная малышка...

— Я не замужем... Да она славная, просто подарок небес...

— Так ты в разводе?

— Машуль, погуляй с собачкой, взрослым надо поговорить, — обращаюсь я к дочке, увлечённо играющей с щенком.

Малышка, нетерпеливо подпрыгивая, ведёт щенка на поводке, тот неуклюже переваливается на толстеньких лапках. Сажусь на лавочку, а Матвей рядом со мной.

— Я не буду ходить вокруг да около... Маша — твоя дочь. Сразу скажу, мне от тебя ничего не нужно. Просто, хочу чтобы ты знал, — сказала быстро, резко, будто пластырь сорвала.

Он ставит локти на колени, и прячет лицо ладони.

— Мы зачали её в ночь перед тем, как ты лёг в