Набор - Инди Видум

— Одноразовый артефакт, Валентин Филиппович, — ответил я. — Признаться, мы сильно рисковали, но решили, что оставление людей без помощи — нарушение законов божьих.

— А вы не хотели бы еще раз рискнуть, Петр Аркадьевич? — неожиданно спросил он.

— Простите?

— За солидное вознаграждение, разумеется, — торопливо сказал Матяшев. — Дело в том, что в этом банке осталось много ценного. Если бы вы помогли нам эвакуировать всё это, банк был бы вам весьма признателен и не поскупился бы на награду.

— Вот же наглость какая, — возмутился Валерон. — Нате вам крошку пирога, который вы вытащили целиком. Петя, посылай его на фиг и пойдем. Всё равно там спасать уже нечего, я всё спас даже без просьбы.

— Простите, Валентин Филиппович, но нет, — отказал я. — Во-первых, отвлекающий артефакт короткого времени действия. Его не хватит, чтобы всё собрать. Во-вторых, мы попали на период, когда тварей относительно мало. Он уже заканчивается или даже закончился. Следующий будет только осенью. Ну и в-третьих, твари наверняка уже разгромили банк, потому что после выхода из подвала люди оставили запах в здании. Так что нет. Я не буду рисковать ради денег и своих людей не отправлю.

— А если речь пойдет об эвакуации конкретной ячейки? — неожиданно уточнил Матяшев. — За то же вознаграждение? И за всё остальное, что вы сможете вынести из банка? Правление не будет иметь к вам претензий по остальному.

— Я их уже эвакуировал, Петь, — возбужденно подпрыгнул Валерон, чем опять привлек внимание моего собеседника. — Можно и обменять бумажки на деньги.

— Это более интересный вариант, — признал я. — И всё же до осени о нем речи быть не может. Обращайтесь в конце лета, если не передумаете.

— А если она нужна срочно, Петр Аркадьевич?

Я пожал плечами.

— Валентин Филиппович, я человек рисковый, но не самоубийца. Сейчас даже о походе в зону не может быть и речи, а вы хотите, чтобы я сунулся в город, где концентрация тварей убийственна.

Глава 24

Валерон оказался прав. Рувинский от поездки к нам действительно отказался, прислал витиеватое письмо, в котором сослался на нездоровье и боязнь заразить нас чем-нибудь этаким. Как сказал один из приехавших целителей, собственной неудачей.

— Неудачей? — хохотнул второй. — Да он проворовался по самое не могу. Потому ему солдатики и мстят. Виданное ли это дело — казну украли из охраняемого помещения?

— Сам, поди, и украл, а теперь прикрывается нелепыми оправданиями, — проворчал полицмейстер, которого мы чуть не забыли пригласить вспомнили буквально в последний момент. Конечно, это был день рождения моей супруги, не мой, но обида бы всё равно осталась. — Почему-то только у него одного воруют, а других эти загадочные воры стороной обходят.

— Он пытается сразу и денежек нагрести, и местное полицейское отделение скомпрометировать, — согласился второй целитель.

— Очень, очень неприятный человек, — экспрессивно поддержала их Даньшина. — О таком не стоит даже вспоминать в столь знаменательный день. К чему нам говорить о Рувинском, когда у нас есть столь прекрасный повод? — Она подняла бокал и сказала: — Долгие лета Наталье Васильевне!

— Долгие лета! — поддержал ее нестройный хор.

Кроме моей супруги и Даньшиной, за столом из женщин была только полицмейстерша, выглядящая немного пришибленной от выпавшей ей сегодня чести. Вообще, в Озерном Ключе женщин почти не было — сказывалась близость к зоне, как и в Дугарске, где даже в начале моего там появления был значительный гендерный перекос, а уж в конце, когда ожидали захвата города зоной, оставались одни только мужики.

Как Даньшина ни пыталась перевести разговор с Рувинского, к нему всё равно опять вернулись. Слишком уж были на него люди злы. Причем все: и полицмейстер, и целители, и даже священнослужитель — успели понять, что полковник — совсем не образец для подражания. Потоптаться он уже успел по всем, залез во все сферы деятельности городка, пытаясь их развернуть к своей пользе.

— Должны проверку прислать, — сказал Евсиков. — На него уже столько жалоб накатали, что точно должны прислать.

— У него слишком высоко сидят покровители, — с сомнением сказал один из целителей. — Прикроют.

— Воровство казны? Воровство налогов? — удивился Евсиков. — Сложновато будет сделать, если только Рувинский не родственник императора. Мы все ломали голову, зачем он провернул этот трюк с исчезновением мебели, а когда пропала казна и собранные налоги, которые стали даже больше, чем при Базанине, стало ясно — фантомы были как раз подготовкой к этому. Уверен, следующее денежное поступление точно так же будет украдено.

Валерон, который в этот раз слушал всё без обычных для него комментариев, энергично кивнул — мол, не сомневайтесь, будет.

— Да когда же он нажрется? — риторически вопросил второй целитель. — Мне казалось, хуже, чем при Базанине, дело в княжестве обстоять не может, но нет — при Рувинском всё покатилось по наклонной. Если бы не Петр Аркадьевич, часть артельщиков уже бы разбежалась.

— Так выпьем же за Петра Аркадьевича, супруга глубокоуважаемой Натальи Васильевны, — радостно поднял рюмку Евсиков.

— Не увлекайся, — буркнул ему Маренин.

— Я ж по чуть-чуть, исключительно за здоровье и ради уважения, — глядя на Маренина излишне честными глазами, ответил Евсиков.

— Пьянство — зло, сын мой, — наставительно заметил отец Василий. — Иной человек и не замечает, как эта пагубная привычка пускает в него глубокие корни.

— Отче, да я пару рюмок всего выпил, — принялся оправдываться Евсиков. — Не до пьянства мне, весь в делах.

Отец Василий покивал с довольной физиономией. Еще бы, про него Евсиков такую статью забабахал. Мол, несмотря на местные ужасы, приехал к нам героический священник и несет тяготы жизни наравне с жителями города, да еще и в благодати не отказывает. Поговорить мне со священником наедине так и не получилось, но обязательно нужно будет это сделать до моего отъезда. Иначе получится, что я проявил неуважение к церкви, что не есть хорошо. Но не сегодня. Незаметно сделать это не получится, а повод для поездки в Озерный Ключ есть — получение благословения в дорогу.

— В следующий раз на твой день рождения закатим бал, — шепнул я Наташе.

— Уверен? Дом в Святославске