Обычная жизнь Хикикомори - Агни Тлеющий

на часы в телефоне — она подняла голову, в ее глазах стояли не слезы, а страх — До прихода папы с работы оставалось чуть больше двух часов. До этого я хотела просто перекусить с тобой и пойти домой, но когда увидела его у подьезда, то решила, что задержусь, если ты не откажешь… Но я побоялась сразу признаться… подумала, вдруг ты меня возненавидишь за это…

Вот оно. Правда. Горькая, страшная правда. Ее уютные разговоры, ее затянувшийся визит… Это не было желанием провести время со мной. Это был побег. Она не чувствовала себя в безопасности у СВОЕГО же дома. Она пришла сюда, в мое королевство, потому что это было единственное безопасное место, которое пришло ей в голову. Потому что я был на ее стороне.

— Но ты не думай, что я здесь только из-за этого! Мне нравится проводить с тобой время. Даже не лично, даже по видео связи. Но в жизни и так близко ты оказался даже лучше, чем я думала — улыбнулась Кимико.

— Значит… ты совмещаешь приятное с полезным? — улыбнулся я — И со мной посидеть и от Синдзи спрятаться?

Кимико молча и стыдливо кивнула.

— Я надеюсь ты меня простишь, что сразу не сказала? Сейчас это так паршиво выглядит, будто я тебя использую… — она вздохнула, и я увидел как ее глаза стали мокрыми — Я так не хотела. Сама дура, не подумала как это будет выглядеть со стороны…

Я был в растерянности. Она сейчас расплачется, если я что-нибудь не скажу.

— Нет-нет. Ничего страшного не случилось. Я тебя понимаю. Ты очень испугалась… — я улыбнулся, протянув к ней руку, но дотронуться не решился — Знаешь, я бы тоже предпочел спрятаться где-нибудь если бы около подьезда меня ждали трое мужиков — усмехнулся я.

— Правда? — она протерла глаза руками и чуть улыбнулась — Я правда так не хотела… Теперь я в твоих глазах буду каким-то монстром…

— Совсем нет. Хорошо, что ты сказала… Как он посмел тебя преследовать, после того, как ты все обьяснила?

Кимико вздохнула и немного успокоилась. Ее чувство вины, кажется, ослабло.

— Он мудак… Я уже говорила. Он всегда думает, что только он может что-то решать в нашей паре… ну, то есть бывшей паре.

Значит Синдзи не ушел… Он был прямо здесь. Пьяный, озлобленный и с подкреплением. Он караулил ее у подъезда, как хищник жертву. Разве так себя должен вести нормальный мужчина? Что мог сделать пьяный, обиженный двадцатилетний бык с компанией таких же отморозков с восемнадцатилетней девушкой? Картины, одна страшнее другой, пронеслись в голове. Оскорбления, толчки, пощечина или… что-то гораздо, гораздо хуже.

Холод в животе сменился чем-то другим, чем-то горячим и острым.

Гнев.

Не паника, не страх за себя, а чистый, разъедающий изнутри, холодный гнев. Тот самый, что заставил меня сломать карандаш о пол. Тот, что кипел, когда планшет умер, но теперь он был в тысячу раз сильнее. Он был направлен не на вещи, а на человека. На того, кто угрожал ей. Долбанный Синдзи…

Я неосознанно сжал кулак.

Представил это с пугающей четкостью. Не героическую драку, как у Джекса в моей манге. Нет. Я не умел драться. Я был хикки с трясущимися руками. Я представлял, как бросаюсь на Синдзи не как боец, а как зверь. Зубами. Вцепиться в глотку, в лицо, в руку — во что угодно. Рвать, пока хватит сил. Бить кулаками, коленями, головой. И если бы под рукой был камень — я бы ударил камнем. По голове. Со всей силы. Чтобы он упал. Чтобы он больше никогда не поднялся и не посмотрел в ее сторону.

Она стояла сейчас передо мной, бледная, напуганная, пахнущая ванилью. И она стала важной для меня. Настолько важной, что этот гнев, эта готовность к насилию, к грязи, к боли — все это казалось оправданным и единственно возможным выходом.

— Он… он все еще там? — спросил я, и мой голос был чужим. Низким, хриплым, налитым тем самым гневом.

Кимико вздрогнула, уловив перемену. Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Я… я даже не знаю — прошептала она — Я не смотрела назад. Просто шла сюда. К тебе.

Я подошел к окну, резко отдернул штору.

Сумерки сгущались. Во дворе уже горели фонари. Я всматривался в сторону ее подъезда. Там, в тени, у скамейки… Да. Три фигуры. Одна — крупная, неустойчивая, размахивающая руками. Сам Синдзи. Они все еще там. Ждут ее. Угроза была реальной и осязаемой.

Я отшатнулся от окна, чувствуя, как гнев клокочет во мне, горячий и бесполезный здесь, в четырех стенах. Что я мог сделать? Проводить ее? Даже если бы я был «нормальным», а не хиккой, то смог бы я? Один против трех пьяных старших? Вряд ли. Я был тощим, неспортивным Кайто. Мой героизм был возможен только из окна, с биноклем и тухлыми яйцами.

Но мысль о том, чтобы отправить ее одну туда, к ним… Она вызвала в груди новый виток той же ярости, смешанной с бессилием. Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Нет. Я не мог ее защитить. Не физически. Не сейчас. Тогда нужно придумать, что-то другое…

— Останься у меня — сказал я, поворачиваясь к ней. Голос все еще был хриплым, но в нем уже не было паники. Была уверенность. Та самая, что родилась из гнева и осознания, что ее безопасность важнее моего комфорта. Важнее всего — Останься. Пока они не уйдут. Или пока не придет твой папа. Позвони ему. Скажи, где ты, пожалуйста. Я не могу тебя отпустить туда одну.

Она смотрела на меня. Страх в ее глазах постепенно сменялся облегчением, смешанным с удивлением. Она видела мою ярость? Чувствовала ту животную решимость, что горела во мне?

— Кайто-кун…

— Здесь безопасно. Я… я не позволю никому тебя здесь тронуть — мой голос был непривычным даже для меня. Казалось, будто мною завладел кто-то другой и просто транслирует свои мысли сквозь меня.

Кимико просто кивнула, потом достала телефон.

— Пап? Привет… Да, я… я у соседа. У Кайто-куна. Ты помнишь, я говорила? Да, тот самый… — она бросила на меня быстрый взгляд с улыбкой — Синдзи… он тут, у подъезда, пьяный, с друзьями… Я испугалась… Да, я в порядке. Я у Кайто… Он говорит, можно остаться, пока ты не приедешь… Хорошо… Спасибо, пап…