Обычная жизнь Хикикомори - Агни Тлеющий

Она положила трубку. Слабая улыбка тронула ее губы.

— Через час он будет. Спасибо, Кайто-кун. Огромное спасибо.

Я кивнул, отворачиваясь, чтобы скрыть трясущиеся руки — теперь уже не от страха, а от адреналина и нерастраченной ярости. Я подошел к столу, к сломанному карандашу. Поднял его. Два куска, сломанные, как моя прежняя жизнь. Я сжал обломки в кулаке.

Гнев медленно оседал, превращаясь в холодную, твердую решимость. Синдзи был там. Угроза была реальной. И я… я не был беспомощным Джексом в туалете. Сейчас я был Джексом, который дает сдачи.

Никто… Никто не тронет ее пока я рядом. И пусть я не могу выйти из дома, но я сделаю все, чтобы ее защитить. И пусть только этот Синдзи попробует прийти ко мне в квартиру… Здесь, на своей территории, я уничтожу его, чего бы мне это ни стоило.

Так вот что ощущают герои аниме, манги и кино когда защищают дорогих людей? Обычный Кайто перевоплотился в первозданную чистую ярость… Пусть всего на десять минут.

* * *

Глава 23

Спор

* * *

Время в присутствии Кимико текло иначе.

Страх отступил, оставив после себя странную близость между нами. Мы сидели на диване, плечом к плечу, не вплотную, но достаточно, чтобы я чувствовал тепло ее руки, листали страницы старого тома «Охотника VS Охотника».

Кимико комментировала сюжетные повороты, смеялась над экспрессивными лицами героев, а я… я просто существовал в ее обществе. Гнев, кипевший десть минут назад назад, осел на дно, превратившись в тихую, но твердую решимость: пока она здесь — она в безопасности. И это было главное.

Тишину разорвал звонок ее телефона. Мы оба вздрогнули. Кимико схватила аппарат, глаза метнулись к экрану.

— Пап? — ее голос дрогнул от надежды и остатков страха. Она слушала, кивала, даже не замечая этого — Да? Уже здесь? И… никого не? Ну хорошо… Да, я сейчас выйду. Да, я у еще Кайто-куна. Спасибо, пап.

Она положила трубку. Выдох, который вырвался у нее, был таким глубоким, таким искренним, что я почувствовал, как расслабился. Угроза миновала. Синдзи и его шавки исчезли. Отец Кимико ждал внизу. Мир снова встал на свои оси. Моя крепость выполнила свою миссию.

— Они ушли — просто сказала она, поворачиваясь ко мне. В ее глазах светилось облегчение и глубокая благодарность — Папа ждет в машине у двора. Спасибо тебе, Кайто-кун. Огромное. За… за убежище. И за… — она замялась, искала слова — за то, что с тобой было спокойно. За компанию. Это было… очень приятно. Несмотря на все.

Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Приятно? Для меня это было целое космическое событие, смесь паники, гордости и странного счастья от ее присутствия. Но я просто пробормотал:

— Не за что, Кимико-тян. Рад, что смог помочь. И тебе спасибо за вкусную еду.

Она встала и беззаботно потянулась. Я поднялся следом, и проводил ее в прихожую. Она надела легкие кеды, взяла пустой пакет, в котором лежал мусор. Девушка взялась за ручку двери и замерла. Она повернулась ко мне. В свете прихожей я увидел, как легкий румянец окрасил ее скулы.

— Кайто-кун… — она произнесла тихо, глядя куда-то мне в грудь, потом подняла глаза. Они были чуть смущенными, но теплыми — Хочешь… я тебя обниму перед уходом? В знак благодарности?

Мир остановился, скованный моим шоком.

Сердце не просто заколотилось — оно попыталось улететь в стратосферу. Кровь ударила в уши гулким прибоем. Обнять? Ее? Меня? Конечно я хотел! Больше всего на свете! Я мечтал об этом с того самого момента, как впустил ее и учуял эту ваниль! Но осознать, что она предлагает сама… Это было за гранью моих самых смелых фантазий.

Я открыл рот. Ни звука. Горло пересохло намертво. Я смог только кивнуть. Резко, как марионетка. Глаза, наверное, были размером с блюдца.

Кимико улыбнулась смущенно, но искренне. Она сделала маленький шаг вперед. И… обняла меня.

Ее руки обвили мою спину, легко, но ощутимо. Голова чуть не дотянулась до моего плеча. Я замер, окаменев, боясь пошевелиться, боясь дышать. А потом… ощущения.

Запах. Та самая ваниль, смешанная с теплом ее кожи, теперь была прямо у меня под носом, в ее волосах. Глубже и насыщеннее. Одуряюще прекрасный запах.

Несколько прядей ее волос мягко коснулись моего лица и щеки. Шелковистые, пахнущие солнцем, дождем и ее шампунем.

И… грудь. О, Боже. Она мягко, очень мягко прижалась ко мне. Через тонкие ткани нашей одежды я почувствовал объем. Она такая теплая, упругая, невероятно прекрасная и приятная. Самая мягкая, самая нежная часть Кимико. И от этого прикосновения по моей спине пробежали десятки электрических разрядов. Я едва сдержал вздох.

Это длилось мгновение. Пять секунд? Десять? Вечность. Она была такая теплая и такая живая! Совсем не то, что картинки в инете… Мои руки, повисшие как плети по бокам, наконец дрогнули. Я осторожно, словно боясь разбить хрусталь, положил ладони ей на спину. Легко, просто коснулся. Ее футболка была тонкой, я почувствовал тепло ее кожи, пальцами ощутил очертания лопаток.

Потом она мягко отстранилась. Ее лицо было заметно розовее, чем минуту назад. Она не смотрела мне прямо в глаза, улыбка была смущенной, но доброй.

— Спасибо еще раз, Кайто-кун — прошептала она — Значит, еще увидимся?

— Д-да — выдавил я из пересохшего горла — Конечно.

Она кивнула, открыла дверь и скользнула в подъезд. Дверь закрылась с тихим щелчком.

Тишина.

Абсолютная, оглушительная тишина моей крепости свалилась на меня. Но она была другой, наполненной. Насыщенной запахом ванили, теплом ее тела, эхом ее смеха и… Этими обнимашками.

Я стоял посреди прихожей, касаясь пальцами того места на спине, где только что лежали ее ладони. Потом поднес руку к лицу, там, где касались ее волосы. Пахло ею.

Экстаз. Чистый, нефильтрованный, космический экстаз. Он накатил волной, смывая остатки стресса, страха и неловкости. По телу разлилось тепло, по щекам жар. Я засмеялся. Тихий, счастливый, немного истеричный смех.

Она была здесь! В моей квартире! Мы ели вместе! Читали мангу! Говорили! И… Она обняла меня! Добровольно! По своей инициативе! И это было… невероятно.

Я медленно поплелся обратно в комнату. Все было на своих местах: компьютер, мертвый планшет, стопки книг, цветок на подоконнике. Но все выглядело иначе. Озаренным. Как будто луч прожектора выхватил мою берлогу из вечного полумрака.

Я плюхнулся на диван, на то