Дед в режиме хранителя. Том 5 - Евгений Валерьевич Решетов

Да, оно мне даст всего один уровень, но хоть что-то. Ежели пить по одному в день, а больше-то и нельзя, то за девять дней мой дар станет девяносто первого уровня. Но есть ли у меня эти дни? Вряд ли. Значит, надо ввязываться в тяжёлые магические бои, дабы дополнительно прокачать дар. И то, возможно, не успею получить нужный уровень.

Глава 22

Зелье я сварил быстро, дал ему остыть и сразу же выпил. По телу пробежало приятное тепло и осело в грудной клетке. Дар перескочил на восемьдесят третий уровень. Мало! Пока очень мало! Но с чего-то же надо начинать.

Так, а теперь нужно совершить ход конём.

Я достал из кармана телефон, опёрся задом о прохладный край металлического стола и позвонил полковнику Барсову.

— Добрый день, Игнатий Николаевич, — настороженно проговорил он, словно допускал мысль, что на сей раз я собираюсь передать ему все драгоценности, украденные в империи за последний год.

— Добрый, — хмуро буркнул я и сразу перешёл к делу: — Артур Петрович, вам наверняка уже пришли донесения, что некоторые проходы, ведущие в Лабиринт, стали выглядеть иначе. Я сам видел такой проход, поэтому мне бы хотелось держать руку на пульсе. Ежели вас не затруднит, вы бы могли мне иногда сообщать, что вообще происходит с проходами на фоне изменения их вида? Особенно меня интересуют проходы высокого ранга.

— А что именно вам любопытно? — уточнил полковник. — Вы что-то подозреваете? У вас есть какие-то соображения насчёт изменившихся проходов?

— Никаких соображений. Просто мне интересно знать, что происходит, дабы осознавать все риски проникновения в Лабиринт.

Барсов помедлил немного и проговорил:

— Хорошо. Буду держать вас в курсе. Что-то ещё?

— Нет, большое вам спасибо. До свидания, — проговорил я и сбросил вызов.

Итак, теперь Артур Петрович точно сообщит мне, когда начнут появляться проходы, чей срок открытия прежде был иным. Думаю, в первую очередь раньше времени должны открыться проходы не самого высокого ранга, а уже потом возникнет и тот, что мне нужен, ведущий в «Руины разбитой головы».

Хотя, конечно, всё может быть иначе…

Я мрачно нахмурился и вздрогнул, когда в дверь кто-то лихорадочно забарабанил. Метнувшись к двери, открыл её и выпалил в красное, перекошенное волнением лицо Павла:

— Горим⁈

— Нет. С чего бы? — удивился тот, сделав шаг назад.

— А зачем ты тогда так барабанишь, а⁈

— Дык я это… спешил. Красавцев написал, что запись шоу начнётся через два часа! Там уже есть приглашённые гости, но нас всё равно ждут с большой радостью! — выпалил внук. — Деда, надо поторопиться!

— Красавцев просто издевается. Два часа — это же хрен да маленько. Успеем ли?

— Так мы сами виноваты. Надо было раньше написать.

— Не защищай его, — пробурчал я для проформы и вздохнул. — Эх, надо было поверить той цыганке, сказавшей, что не будет мне покоя в этой жизни. Ладно, Павел, давай-ка в темпе вальса прихорашивайся. А я и так хорош. Только переоденусь.

— Я мигом! — заверил меня внук и вылетел из подвала как пробка из бутылки шампанского.

Я не столь шустро покинул его, но зато собрался быстрее всех и принялся расхаживать в холле, сцепив пальцы за спиной.

Грохочущий за окном гром будто бы отмерял ускользающее время, а вдоль спины бегал холодок нетерпения.

Зараза, ежели не попаду на съёмки, то наверняка мне ещё не раз придётся выпутываться из ситуаций, когда мой светлый лик банально не узнают! А тут, блин, эти два охломона все никак штаны надеть не могут.

Мой взгляд в очередной раз устремился на лестницу, ведущую на второй этаж. А на ней наконец показались внуки.

Я сразу же им бросил, недовольно хмуря брови:

— Как девки собираетесь! В мою-то молодость любому пацану хватало всего пары минут, чтобы одеться, взять харчей на три дня, цапнуть саблю и помчаться отбивать набег печенегов.

— Дедушка, ты не такой древний. А сейчас вообще выглядишь как наш отец, — проговорил Вячеслав, поправив тёмно-зелёный пиджак, едва не рвущийся на его широких, мускулистых плечах.

— Да что со мной не так? — прошипел пухляш, остервенело приглаживая непослушные волосы.

— Это называется ожирение, — усмехнулся я, пройдясь взглядом по его грушевидной фигуре. — За мной, гвардия.

Мы вышли из дома, вооружённые зонтиками. Дождь тут же принялся настойчиво стучать по ним, пока многочисленные лужи отражали вспышки молний. В небесах висели тяжёлые чёрные облака, а воздух пах раскисшей землёй и озоном.

Благо наша троица быстро юркнула в «мерседес», стоящий возле крыльца, после чего Екатерина повезла нас на набережную Фонтанки, где в старинном особняке и снимали ток-шоу.

Столица буквально тонула. Ливнёвка не справлялась, и улицы оказались покрыты водой. Горожане, естественно, попрятались по домам. Да и машины практически нам не встречались. Разве что мимо проехал БТР. Возможно, где-то появился блуждающий проход. Но по радио ничего не сказали, чему я был несказанно рад. Нам только проходов не хватало. И так, кажется, не успеваем на ток-шоу из-за этого половодья. Надо было, зараза, лодку брать.

Наконец мы подъехали к трёхэтажному особняку нежно-голубого цвета с мраморным крыльцом и стерегущими его каменными львами. Перед резными дверьми с поблескивающими медными ручками под навесом переминался с ноги на ногу шкафообразный охранник с бейджиком на груди.

Мы подошли прямо к нему, выбравшись из «мерседеса».

— Позвольте узнать ваши имена, господа? — вежливо осведомился он сиплым голосом.

— Зверевы, — за всех ответил я.

— Прошу, проходите! — сразу же распахнул перед нами двери охранник.

По лицу Вячеслава пробежало удивление. Он ещё не привык к новому статусу Зверевых.

А вот Павел с гордо поднятой головой вошёл внутрь, оказавшись в узком коридоре с высоким лепным потолком и стрельчатыми окнами.