Дед в режиме хранителя. Том 5 - Евгений Валерьевич Решетов

А сейчас всё поменялось, в очередной раз доказав, что я не ошибаюсь. И насчёт Зверева тоже не ошибаюсь, не связывайся с ним, — прошептала Владлена, поправила волосы и снова откинулась на спинку дивана, с улыбкой посмотрев на Красавцева.

А тот возбуждённо зачастил, глядя на барона Лейба:

— Что вы скажете⁈ Отступите от своего предположения? Согласитесь с господином Зверевым?

Блондин хмуро посмотрел на Владлену Велимировну. Та спокойно разгладила складки на платье, не глядя на бывшего мужа. А тот едва слышно тяжело вздохнул и испытующим взглядом посмотрел на Зверева.

Игнатий насмешливо улыбнулся, всем своим видом показывая, что он тут единственный, кто понимает, что происходит с Лабиринтом. А все остальные — дети малые, лепечущие какую-то чушь.

Эта усмешка вызвала глухое раздражение у барона. Между его бровями пролегла складка.

Он ещё раз глянул на Владлену и решительно отчеканил:

— Нет, конечно! Я не отступлюсь от своей идеи. Аномалии скоро исчезнут!

Велимировна бросила на него сокрушённый взгляд и покосилась на довольно улыбнувшегося Игнатия.

— Может быть, вы ещё хотите поклясться в этом, барон? — коварно спросил тот, восседая между внуками.

— Нет, клясться я, конечно, не буду. В жизни всякое может случиться. Однако же я продолжу утверждать, что проходы, ведущие в Лабиринт, скоро обретут свой прежний вид.

— А я вот в этом искренне сомневаюсь, — снова сверкнул улыбкой Игнатий Николаевич, едва не вызвав слезу умиления у Красавцева, понимающего, что рейтинг его шоу растёт с каждым словом Зверева.

— А вы что скажете, Владлена Велимировна? — бросил ей Генрих, стоя на сцене в лучах прожекторов. — Какой вариант вам ближе? Зверева или барона Лейба?

— Слишком рано делать какие-либо предположения, — дипломатично ответила она, разглядывая свои длинные ногти, покрытые красным лаком, похожим на кровь.

Затем Владлена сложила руки на груди, отчётливо проступающей под облегающим платьем, и элегантно закинула ногу на ногу, принявшись покачивать туфелькой, словно гипнотизируя мужчин из первых рядов.

Те с интересом наблюдали не только за ней, но и за пикировкой аристократов, вдыхая тёплый воздух, пахнущий проводкой, пылью и лёгким ароматом нагревшейся пластмассы.

Лейб косо глянул на неё, словно рассчитывал, что Владлена поддержит его.

Игнатий же сказал, азартно посмотрев на блондина:

— Может, заключим джентльменское пари, а, барон Лейб?

— Нет, пари я с вами заключать не стану. Мне оно ни к чему. Мне от вас ничего не нужно. А то, что было нужно, я уже забрал, — высокомерно усмехнулся бывший муж Велимировны.

— Оказывается, вы заблуждаетесь не только насчёт Лабиринта, — хмыкнул Зверев, бросив мимолётный взгляд на Владлену. — Что ж, скоро мы узнаем, кто был прав… Во всём прав.

— Надеюсь, вы не сильно расстроитесь, когда ваши слова не подтвердятся, а то в вашем возрасте нельзя волноваться, — с притворной заботой выдал барон, расправив плечи и проведя рукой по длинным ухоженным волосам, словно в очередной раз хотел показать, какой он красавец.

— Узнаем, узнаем, — слегка кивнул Зверев и посмотрел на Красавцева.

На его холёном загорелом лице мелькнула тень разочарования — увы, пари не состоялось. Но глаза всё равно горели: он прекрасно понимал, что шоу получилось огненным. Да, без мордобоя и дуэли, но с напряжением и недосказанностью. Теперь зрители точно будут прилипать к экранам и ждать, кто в итоге окажется прав: Зверев или Лейб.

Съёмочный павильон

Остаток шоу Генрих провёл в том же ключе, пытаясь ещё сильнее разогреть наше с бароном противостояние. Но мы с Лейбом, достигнув определённой точки, переходить её не стали. Всё-таки не балаганные шуты, чтобы терять дворянское достоинство на потеху толпе.

Генриха это, ясен хрен, не устраивало. И тогда он постарался разыграть карту под названием Владлена Велимировна. Ведь она сначала была со мной, а теперь вроде как с бароном. Грех не устроить из этого свару. Другие ведущие просто бы не поняли Красавцева.

Однако декан железной рукой с острыми ногтями пресекла все посягательства на эту щекотливую тему и попросту заткнула ему рот. Но Красавцев всё-таки сделал ещё пару попыток и лишь потом успокоился.

Ну как успокоился… Всё таким же козликом прыгал по сцене, но провокации прекратил. К тому же и время съёмок подходило к концу.

Первым об этом напомнил барон Лейб, негромко, но отчётливо произнёсший:

— Генрих, пора заканчивать, у меня много важных дел, как и подобает аристократу моего полёта.

И следом блондин многозначительно обвёл взглядом всех, кроме Владлены. Будто мы бездельники, а они вдвоём — вершители судеб, у которых каждая минута расписана.

— Генрих, вам стоит прислушаться к словам многомудрого барона, — с ироничной улыбкой произнёс я. — Возможно, одно из его важных дел — выкатить луну на небосклон. Думаю, аристократ такого полёта менее важными делами не занимается. А завтра ему нужно колесницу запрячь и сделать то же самое с солнцем, что и с луной.

Павел хихикнул, а вот Вячеслав опять нахмурился, будто каждое моё слово заставляло его испытывать испанский стыд.

Сам же барон заиграл желваками, не оценив моей иронии. Но Владлена успокаивающе положила руку ему на предплечье и воткнула в ведущего требовательный взгляд.

Тот изобразил благодарную улыбку и произнёс, бросившись всем пожимать руку:

— На сегодня достаточно. Спасибо всем, что пришли. Я очень ценю это! Вы были великолепны!

— А то, — усмехнулся я, вставая с диванчика.

Пожал ладонь Генриху, а потом и с Лейбом обменялся рукопожатием. Мы же дворяне, должны соблюдать приличия. Вот только наше рукопожатие было похоже на борьбу.

Барон сжал пальцы с такой силой, будто хотел переломать все кости в моей ладони. А его холодный взгляд с затаённой враждой впился в моё лицо, стараясь отыскать на нём признаки боли. И признаться, хватка у Лейба оказалась сильной. У меня аж хрустнул сустав и побелели пальцы.

Стон зародился в моей глотке и покатился ко рту, чтобы вырваться наружу и опозорить меня. На нас же