Дед в режиме хранителя. Том 5 - Евгений Валерьевич Решетов

Барон уже приготовился бросить едкую остроту, мол, он не знал, что Зверев не привык к мужским рукопожатиям, потому и переборщил с силой сжатия.

Однако я умудрился сохранить каменное выражение лица и сам крепче стиснул руку Лейба. Но моё нынешнее тело, конечно, не настолько сильное, чтобы крошить в пыль кости аристократа, явно обладающего высоким уровнем дара.

Впрочем, на лице барона всё же отразилось удивление. Он не ожидал от меня такой силы.

Красавцев заметил его удивление и тихо хмыкнул, как-то по-новому посмотрев на меня.

Лейб ожег ведущего яростным взглядом и холодно проговорил, разжав руку:

— До встречи, Игнатий Николаевич. Надеюсь, вы примете приглашение Генриха на очередное шоу, когда станет доподлинно известно, что проходы, ведущие в Лабиринт, возвращаются к своему исходному виду.

— Такой темы не будет. Или вы верите в новогоднее чудо? Нет, оно не произойдёт. Тем более нынче осень. Аномалии усугубятся, — твёрдо произнёс я, хотя и сам на миг засомневался.

Вдруг Ирис не прав? Что, если проходы и вправду станут выглядеть как прежде?

— Поглядим, — вставила Владлена, цапнула барона за руку и потащила за собой к двери, ведущей прочь из помещения, оглашаемого приглушёнными голосами зрителей, встающих с кресел.

На сей раз она одарила меня на прощание долгим взглядом, где поселился гнев и… страх. Хм, с чего бы? Воистину, Владлена — та ещё загадка.

— Дедушка, пойдём. Уже ночь на дворе, — проговорил Павел, взяв меня под правый локоть.

— Идём, — кивнул я и глянул на Вячеслава, появившегося по левому борту. — А ты чего такой хмурый, будто все шоу просидел не на диване, а на электрическом стуле?

— Зачем ты ввязываешься в эти скандалы и всех провоцируешь? — буркнул он, раздувая крылья носа. — Ты… ты позоришь наш род.

Признаться, заявление внука меня покоробило. Наверное, как-то так и появилось выражение «в край охренел».

— Слава, что ты такое говоришь? — ахнул Павел, едва не запнувшись о красное ковровое покрытие, покрывающее пол вокруг сцены.

— Что думаю, то и говорю. Не хочу, чтобы при упоминании фамилии Зверевых все сразу вспоминали о скандалах, — твёрдо изрёк внук, судорожно поправив галстук.

Тот будто душил его крепкую мускулистую шею со вздувшимися венами.

— А как ты хотел? — криво усмехнулся я, взявшись за дверную ручку. — Войти в золотой список, оставшись безупречно чистым? Так не бывает. И в политике, и в бизнесе, и уж тем более в шоу-бизнесе нельзя остаться святым.

— Так может, не нужно нам всё это? — процедил он, следом за мной выйдя в коридор.

— Да что с тобой? — удивился Павлушка из-за его широкой спины. — Я тебя не узнаю. Зверевы сейчас выше, чем когда-либо, а ты взбеленился из-за какого-то шоу. Какая муха тебя укусила? Немного пиара никому не повредит, даже чёрного. Зато нас везде узнают, улыбаются, появились приглашения на приёмы, балы…

— Ему это не нужно, — спокойно сказал я, двинувшись по безлюдному коридору. — Он напоминает меня в прежние годы. Благо рода меня мало интересовало, я был увлечён только Лабиринтом. Вот и Вячеслав такой. Он месяцами готов находиться на задворках цивилизации, чтобы изучить очередной проход.

Слава ничего не сказал, но я понял, что попал в цель.

Да, бывают и такие люди. Готовые жить в нищете, но с чистой совестью и осознанием, что их не в чем упрекнуть. Святые прямо… И если я не найду подход к Вячеславу, то уже очень скоро наши взаимоотношения станут ещё хуже.

Пока же я предпочёл не устраивать сцен на публике и молча свернул за поворот. И едва не выругался…

Навстречу шёл худощавый брюнет лет сорока, со шрамом на щеке и орлиным носом. Его цепкие карие глаза удивлённо распахнулись, а губы тут же презрительно скривились.

Какого хрена он тут делает? Хотя его же постоянно по телику показывают. Наверное, он снимался в очередном шоу, а в этом особняке их проводят довольно много. Чуть ли не за каждой дверью творят и вытворяют.

— Это же граф Пугачёв! — не сдержал изумлённого выдоха Вячеслав, глядя на аристократа с щенячьим восторгом.

Был бы у него хвост, он бы уже крутил им как пропеллером. Кажется, Пугачёв его кумир. Помнится, Слава восторгался им, когда мы беседовали в бывшем доме Крыловых.

— Господин Зверев, — по-волчьи ухмыльнулся аристократ, постукивая тростью при каждом шаге.

— Он тебя знает, — просипел Слава, глядя на меня в великом изумлении.

У него аж глаза вытаращились, а грудь перестала вздыматься.

Я не ответил внуку, а коротко кивнул дворянину, взяв Вячеслава под локоть.

— Граф Пугачёв, какая неожиданная встреча… и скоротечная. До свидания.

И потащил Вячеслава мимо слегка нахмурившегося Пугачёва. Тот встретился взглядом со Славой, а внук, млять, заулыбался во все тридцать два зуба, но, слава богу, на колени не упал и не стал целовать ноги задумчиво нахмурившемуся графу.

Пугачёв величественной походкой прошёл до поворота, а затем вдруг резко повернулся на каблуках и изобразил медовую улыбку.

— Игнатий Николаевич, что же вы не представили мне ваших юных спутников? Полагаю, это ваши внуки. В их глазах я вижу задор, энергию. Мне нравятся такие дворяне. Позвольте вас, молодые люди, пригласить на мероприятие, которое я завтра организую в Центральной библиотеке. Там будут такие же, как вы, молодые дворяне из числа высшей аристократии. Мы побеседуем, попьём чай, обсудим будущее империи, а затем я готов поговорить с каждым в отдельности и сделать совместное фото. Потом выложу его в своём аккаунте.

— Мы… мы с радостью придём! — выпалил осчастливленный Вячеслав, засияв как хренова лампочка.

— О, правильное решение! Вы явно умны, юноша.

— Вячеслав… Вячеслав Зверев, — протараторил тот, едва не покраснев как барышня.

Тьфу, аж стыдно.

— Брат, мы торопимся, — вклинился Павел, уловив моё настроение.

— Мой секретарь свяжется с вами,