Дед в режиме хранителя. Том 5 - Евгений Валерьевич Решетов

Тот встретил меня паутиной под низким реечным потолком и пыльными половиками на облупившемся дощатом полу, когда-то выкрашенном оранжевой краской. Мерно тикали часы. Затхлый воздух пах лекарствами, травой и запахом пожилого человека.

Благо, что хоть электричество тут имелось. Засиженная мухами лампочка нехотя разгорелась, осветив неуютную кухню со стареньким ножом на столе с глубокими отметинами от лезвия. Возле рукомойника доживал свой век небольшой холодильник, а справа в углу, где обычно в подобных домам стоят иконы, обнаружились лишь три пустые полки.

В гостиной и спальне царило такое же запустение. Разве что в спальне мигом перегорела лампочка, стоило мне щёлкнуть выключателем, да ещё оказались подраны обои, словно сюда забегал поточить когти тигр.

— Ладно, чего уж там, — вздохнул я, усевшись на перину, лежащую на панцирной кровати. — Утро вечера мудренее.

Снял ветровку, кроссовки и завалился на кровать, закрыв глаза. Но сон не шёл, хотя организм устал от всех этих перелётов и поездок. Что-то тревожило меня. Может, дом? Он обветшал и превратился в декорацию для низкобюджетного отечественного хоррора. Ночевать в таком — то ещё удовольствие. Как цапнет кто-нибудь.

Усмехнувшись своим мыслям, я всё же заснул. Причём как-то так резко, будто обухом топора по голове дали. И в какой-то миг ко мне пришёл сон, словно я лежал во мраке на вершине горы. Не мог повернуться и только чувствовал дуновение ветерка. Вдруг мимо горы будто прошёл какой-то великан, а затем вроде бы что-то щёлкнуло, словно затвор. После этого всё стихло, и ощущение ветерка ушло. И сон снова сменился чернотой, но и та продлилась недолго.

Внезапно что-то вырвало меня из сновидений…

Я резко разлепил глаза и уставился в низкий потолок, украшенный трещинами и паутиной. Сперва даже не понял, где нахожусь. И лишь потом осознал, что в Ратиборске — в выделенном мне частном доме, где прежде жила бабка.

Кажется, её старческий запах до сих пор блуждал во мраке, разбавляемом лишь лунным светом, льющимся из единственного окна. За ним неожиданно мелькнула какая-то изломанная тень и раздался глухой стук в деревянную стену дома. Потом всё повторилось.

— Тьфу, хренов абрикос, — пробурчал я, поняв, кто веткой долбится в стену и кто вырвал меня из сновидений.

Сглотнул вязкую слюну и потёр глаза, вспомнив сон, навеянный «Вампиром». Ничем иным это сновидение быть не могло.

Гора — это, естественно, шкаф, на котором я оставил кинжал. А «великан» и звук затвора, скорее всего, появились из-за того, что кто-то закрыл окно в доме. Именно из него и тянуло ветерком.

— Серьёзный артефакт, а такой привередливый и капризный, хуже девицы, — пробормотал я, почувствовав холодок тревоги.

Я уже довольно долго не прикасался к кинжалу, а его связь со мной оставалась всё на том же уровне. Возможно, даже если я захочу разорвать её, то не сумею. Она как минимум останется такой же крепкой, как и сейчас. И буду я до конца жизни видеть сны, навеянные «Вампиром».

— Так и с ума сойти можно, — прошептал я и насторожился, услышав скрип половицы где-то в гостиной.

Вор? Или просто рассохшаяся древесина шалит? Скорее второй вариант.

Однако я не был бы многоопытным ведьмаком, если бы не решил проверить. Мало ли что.

Приняв сидячее положение, сунул ноги в кроссовки и вытащил из лежащей на кровати ветровки небольшой пистолет. Стиснув его в руке, крадучись двинулся в гостиную.

Миновал дверной проём и прижался к стене, пытаясь разглядеть в сумерках гипотетического гада, пробравшегося в дом. Но в гостиной царила тишь да гладь. Разве что на стене со старыми обоями тикали часы. А в остальном — тишина. Только проступали очертания серванта, пары кресел, пузатого телевизора и замызганного дивана с торчащим поролоном и пружинами.

— Тишина… и только мёртвые с косами стоят, — с облегчением пробормотал я, опуская оружие.

И в тот же миг кто-то пробежал по половицам, громко топая маленькими ножками. Краем глаза я успел заметить мохнатый клубок, шмыгнувший за диван.

— Домовой, что ли?.. — ахнул я и глянул в щель.

Там, конечно, мрак был гуще всего, но пару злых жёлтых глаз с вертикальными зрачками я всё же разглядел.

— Кошка, твою мать… Наверное, через форточку залезла, ища, где помягче и уютнее, — прошептал я и зевнул. — Ладно, живи. Не трону тебя. А утром познакомимся поближе.

Окраина Ратиборска

— Кривой, чего ты там копаешься? — прохрипел брюнет со шрамом через всё лицо.

Его широкие плечи едва не рвали потёртую кожаную куртку, а на ногах красовались чёрные джинсы.

— Сейчас, Фома, сейчас… — просипел мужик лет сорока пяти, стоя на одном колене перед дверью дома бабы Нюры.

Тихонько матерясь сквозь жёлтые зубы, он отмычкой сноровисто ковырял замок, отражая глубокими залысинами свет луны.

Фома стоял над ним, щуря безжалостные волчьи глаза, поселившиеся на квадратном лице, носящем отпечаток внутренней звериной силы и жестокости.

— Теряешь сноровку, — ровным голосом сказал Фома, но Кривой аж вздрогнул и заторопился.

— Готово! — выдохнул он, после того как щёлкнул замок.

Взломщик тут же выпрямился, оказавшись чуть выше брюнета со шрамом, но вдвое уже. Впрочем, выглядел Кривой не менее опасно: жёсткая щетина, впалые щёки со шрамами и взгляд преданного раба, готового ради господина на всё.

— Иди первым, — приказал ему Фома, вытащив из кармана куртки револьвер.

Кривой кивнул, приоткрыл дверь и бесшумно проскользнул в сени.

Брюнет, не торопясь, как полновластный хозяин, вошёл следом и услышал азартный шёпот напарника:

— Краевед, наверное, в гостиной или в спальне дрыхнет, как сурок. Сейчас мы его поднимем и как следует распотрошим. Спросонья всё скажет, где у него чего припрятано.

— Да я и так могу всё сказать, — вдруг донёсся из темноты спокойный голос.

В следующую секунду кухню залил свет включившейся лампы.

Кривой дёрнулся, но тут же замер, уставившись на стоящего в дверном проёме коротковолосого