Дед в режиме хранителя. Том 5 - Евгений Валерьевич Решетов

— Убейте его… иначе я, сука, вас всех… порву! — прохрипел он, запустив руку в карман куртки.

Видимо, Кривой так привык исполнять приказы брюнета, что он, кажется даже не подумав, цапнул с пола револьвер.

Крепыш же швырнул в меня трубу. А силушка у него была такая, что подобный снаряд легко мог насквозь прошить дедушку, как иголка бабочку.

Благо я был готов к чему-то такому, потому упал на колени, пропуская над собой трубу. Та со свистом пронеслась над моей головой, угодив в хлипкую стену дома. Вошла в неё наполовину и закачалась, будто пыталась указать на Кривого, вскинувшего револьвер. Но уже через миг он замертво завалился на холодильник, получив пулю в правый глаз.

— Ар-р-р! — зарычал как медведь крепыш и ринулся на меня словно грёбаный берсерк.

Однако пуля остановила и его, войдя в раскрытый в вопле рот. Затылок вырвало вместе с клочьями кожи, каплями крови и комочками мозга. Всё это украсило стену и рукомойник. А сам покойник упал на пыльный серый круглый половик.

Я с помощью «жатвы» отправил души Кривого и крепыша в «клетку», где они заняли всего две «ячейки». Слабаки…

Фома в это время поднёс к губам зелье здоровья, желая избавиться от раны в груди. Но я снова выстрелил. Свинец попал точно в пузырёк с зельем. На грудь брюнета упали осколки вместе с содержимым.

— Сука… сука! — истошно взвыл он, отбросил оставшееся в пальцах горлышко и лихорадочно принялся хлопать ладонью по груди, пытаясь собрать хоть несколько капель зелья.

Что-то и правда пристало к его ладони, и он слизал эти жалкие остатки, не обращая внимания на то, что в его глотку попали и мелкие осколки стекла.

В вытаращенных глазах бандита горела звериная жажда жизни, смыв образ уверенного в себе гангстера, держащего в страхе весь городок.

— И стоило оно того? — усмехнулся я, присев на корточки рядом с ним.

— Борис… говорил, что краевед… не будет проблем. А ты… ты не такой… бывший военный? — прохрипел он и дрожащей рукой расстегнул куртку.

Шерстяная рубашка на груди уже промокла от крови, а дыхание с хрипом вырывалось из его перекошенного рта.

— Можно сказать и так, — кивнул я и глянул на трупы.

Мог ли я обойтись без стрельбы и убийств? Наверное. Но тогда бы мне пришлось унижаться, выполняя все требования бандитов. А я так не могу. Гордость не позволила бы.

А они ко всему прочему наверняка ещё и поиздевались бы надо мной. Вряд ли бы сам Фома занимался этим, а вот Кривой как раз из породы мелких шакалов, любящих унижать других, находясь под защитой льва. Он наверняка заслужил смерть. Угу. Хотя бы тем, что носил такую убогую татуировку. Гы-гы.

— Слушай, вояка… — просипел бандит, пуская кровавые пузыри. — Денег хочешь? Реальных… бабок. Я могу дать… только помоги. В тачке есть ещё зелье… здоровья. Сгоняй. Клянусь, что заплачу… сколько скажешь.

— Ага, знаю я твои клятвы. Уже наслушался.

— Богом… глянусь, — прошептал он, закатывая глаза.

— Ну-ну, ты его не гневи попыткой втянуть в человеческие дела. Тебе перед ним стоять через минуту.

Фома несколько раз тяжело, со свистом вздохнул, а затем уставился на меня затухающим взором и понял, что ему не переубедить меня.

Тогда бандит перешёл к последнему средству…

— Если ты дашь… мне… сдохнуть. За тобой придут… отомстят за меня! — прорычал он, страшно выкатив глаза. По подбородку заструилась кровь, а вены на висках вздулись. — Тебе… придёт… конец! Яйца отрежут, а член отрубят! И всю… твою… семью положат. Я в почёте, уважении хожу… мои кореша отомстят… Ты… ты не знаешь, с кем связался… Кха-кха…

Он закашлялся, выхаркивая сгустки крови. Пальцы с серыми ногтями заскребли по грязным доскам пола, а яростный взгляд продолжал резать моё лицо.

Я приблизил губы к его уху, вдохнул запах свежей крови и пота, а потом вкрадчиво прошептал, как сам сатана:

— Это ты не знаешь, с кем связался. Я Игнатий Николаевич Зверев, убийца демонов и спецагент тайной канцелярии. Можешь хвалиться в аду тем, что пал от моей руки.

Фома тоненько застонал и судорожно засучил ногами. Его изумлённые глаза остекленели, а дыхание замерло в груди.

— Всё, помер голубчик, — усмехнулся я и втянул его душу в «клетку», где она заняла аж две «ячейки». Хороший результат для простого смертного.

И тут же вздрогнул, когда в моём кармане пиликнул телефон, будто кто-то оперативно прислал уведомление, что список убитых мной людей пополнился тремя именами.

Вытащив аппарат, я глянул на трупы, лежащих в крови, а затем уселся на колченогий стул и открыл сообщение, пришедшее от Павла: «Деда, доброй ночи. Извини, что так поздно, но я забыл тебе написать, что от князя Боголюбского пришло приглашение на прием по случаю возвращения в его сокровищницу розового бриллианта „Камень любви“. Приглашают нас троих. Мероприятие обещает быть громким и масштабным. Будут все сливки общества. Нам точно следует пойти!»

— Наверное, всё же стоит, — пробормотал я и ответил, что согласен.

Внук тотчас написал: «Отлично! Я так рад! Как долетел? Как твои дела?»

— Просто замечательно, — усмехнулся я и снова посмотрел на трупы. — Теперь полночи придётся отмывать пол от крови и хоронить дебилов в саду под абрикосом. Надеюсь, хоть абрикосы в следующем году уродятся.

Внуку же написал, что всё хорошо и уже отхожу ко сну. После чего встал со стула и прикинул, где можно найти половую тряпку. Отыскал такую в шкафу и вытащил трупы из дома. Весили они немало, так что у меня аж пот выступил на лбу, а в пояснице что-то закололо.

Благо, что хоть соседей у меня не было. Дома стояли заброшенные. Их прежние хозяева уже свалили из этой задницы. Если кто и слышал выстрелы, так это только те люди, что