Патриот. Смута. Том 14 - Евгений Колдаев

выполнил мое обещание. Жигмунт пытался сопротивляться, но со связанными руками против богатыря он не имел ни малейшего шанса. Пока тратить время на попытки разговорить короля смысла не было.

Двинулись дальше.

Вперед были высланы передовые дозоры, разъезды. По бокам отправлять кого-то было бессмысленно. Мы обсуждали это с Иваном Зубовым еще до начала всей операции. Тут вблизи Днепра ночью с дороги лучше не сбиваться. Можно легко увязнуть в болотах. Днем бы он нас провел, как это и планировалось сделать. Но то при свете, а не в темноте.

И это было самой большой проблемой.

Если ляхи надумали бы нас догнать, то они точно знали куда идти. Поэтому мы оставляли за спиной чеснок. Были мысли подорвать одну из гатей за спиной. В самом топком месте. Но нерационально. Заряды заложить в грунт не получилось бы, слишком сыро. Это не современные, привычные мне мины. Не загорятся шнуры. А сверху рванет, только чуть поломает.

Кое-где, по моему приказу, оставлялись завалы. Сухостой по разным сторонам дороги, как раз в заболоченных местах, где обойти сложно, стаскивался, валился, перекрывал проход. Это могло ненадолго остановить шляхту, если та отправится нас преследовать.

Но, чем дальше мы шли, тем больше я сомневался в погоне.

По плану к рассвету мы должны выйти к деревушке Долгомостье. Это крупный поселок, центр стана. Райцентр, если по-современному. Место сбора поместного ополчение. Конечно уже никаких помощников тут не было. Большинство сражались в Смоленске. Кто-то вступил в ряды малого воинства Ивана. Кто-то пал, кто-то ушел, нашел себя где-то на просторах Руси в Смуте этой. А были те, кто к ляхам подался. Мало, но были.

Вначале тьма стала почти непроглядной, а потом резко начало сереть.

Люди устали, кони роптали и не очень хотели идти вперед. Но вот перед нами наконец-то раскрылся бесконечный влажный лес и предстали поля. Там, чуть дальше за ними, на небольшом холмике стояли домишки. Пара десятков, что по местным размерам весьма приличный поселок.

Долгомостье и здесь, конечно же должен быть небольшой разъезд, отряд шляхты. Вряд ли больше пары десятков. Может быть полусотня. Все же направление стратегически важное. И выдвинуть сюда людей было толковой идеей.

Попробуем застать их врасплох.

Глава 22

Первые солнечные лучи слепили. Солнце еще не показалось из-за леса, но его свет уже лучился вовсю, а шли мы как раз на восток.

Я видел как передовые мои силы разошлись в разные стороны и начали заходить на деревеньку. Дробный топот сотен лошадиных копыт гремел в рассветной тишине. А в деревеньке, до которой мне и основным силам оставалось где-то с километр, началась паника.

Кто-то орал нечто совершенно бессвязное, дикое.

Люди метались от домика к домику. Несколько, вроде трое или четверо, бежали к сонным лошадям у околицы. В исподнем, но с оружием в руках. Оно поблескивало на солнце. Но силы, конечно, были неравны. Все эти шляхтичи вряд ли думали вступать в бой. Выжить, убраться отсюда, вот что они хотели.

Загремели первые выстрелы. Передовые десятки палили из аркебуз.

Грохнуло над полем дружное — «Ура!».

Сопротивление закончилось быстро, считай не начавшись. Авангард влетел в деревеньку, несколько бойцов остановились у захваченных лошадей. На этом все. Когда мы с телохранителями подъехали, все население стояло на улице. Один из бойцов расспрашивал, что да как. Какой-то дед, трясясь и нервничая, держал ответ, а остальные — женщины, дети и мужики-калеки, жались у него за спиной. Эти сопротивляться даже не планировали. Судя по лицам им было безмерно страшно. Но и некий огонь в глазах горел.

Тут же у околицы стаскивали трупы павших шляхтичей, снимали с них оружие и прочее снаряжение. Пятерых выживших согнали к ближайшей избе. Они озирались, высматривали куда удирать. Взгляд одного, потом второго, а потом всех их скользнул по нам и уперся в Жигмонта. Лица их исказились. Я приметил это и усмехнулся.

— Что, твое величество, узнают тебя люди.

Король зло прошипел что-то недовольное через кляп. Говорить с ним сейчас я не видел никакого смысла. Время тратить лучше на отдых, а не на допросы. Это с Лжедмитрием нужно было быстро все прояснить, кто он, откуда. И там нас от его воинства отделяла река, а в стане за остаток ночи произошла сущая революция.

А здесь мы не знаем что за спиной. Оставлять совсем уж дальние дозоры прямо у лагеря противника было глупой задачей. Несколько часов вполне достаточно чтобы ускориться или даже рассеяться по местности. Такой план у нас тоже был, как запасной.

Подъехал к местному населению. Проводивший расспросы боец тут же отвлекся, поклонился в пояс:

— Господарь. Вот, с людьми мы… — Он смутился, замешкался.

Глаза у людей полезли на лоб. Хоть титул был не очень известен, но факт того, как ко мне обратился служилый человек, и глубина поклона давали понять, что как минимум перед ними воевода. А поскольку обратились ко мне иначе, то человек выше по месту, чем ведущий армии. А кто это мог быть? Только сам царь.

Спрыгнул я с коня, в пару шагов подошел к старику. За его спиной люди на колени опускались. Женщины тащили детей вниз, те не очень понимали что творится, мотали головами, но слушались быстро. Старик попытался тоже пасть ниц, но видимо спина подвела. Старый, седой, борода косматая. Заросший, пахнущий потом, страхом, болью. Смотрел он на меня и пытался опуститься вниз к земле.

— Отец, не надо. — Я положил руку ему на плечо.

От этого жеста человек дрогнул. В глазах его я видел какое-то недоверие. Полное непонимание того, что происходит. Может быть думал он, что помер и в рай попал? В какой еще реальности сам господарь мог встать перед ним вот так, не требовать особого уважения к себе, да еще и отцом назвать.

— Старик, ляхи вам здесь докучали? Вон из тех пятерых кто чего недоброго делал? — Я смотрел пристально и за плечо удерживал, чтобы даже не думал этот человек передо мной к земле клониться. Это мне у него прощение просить надо за то, что так долго. За то, что уйдем мы, и еще потерпеть им всем придется пока шляхта из-под Смоленска уйдет. Все же не принесли мы им сейчас освобождения, а лишь проездом были. До конца войны еще какое-то время нужно. Хоть победа уже и светится на горизонте событий.

— Да… Это… — Он явно не мог сказать ничего, полностью лишился дара