Патриот. Смута. Том 14 - Евгений Колдаев

Зверь мотнул головой, взбрыкнул.

— То мой наказ. — Я погладил его. — А, как смогу… — Вздохнул, понимал что не знаю, когда это будет. Может по зиме, а может… С моим ритмом жизни и риском, который я вечно на себя брал, может и никогда. — Как смогу, за тобой пришлю и выменяю на другого скакуна. Дождись только.

Он кивнул, словно понимал каждое слово.

Дальше я быстро договорился со старостой. Тем самым дедом. Он что-то блеял, мотал головой. Я пояснил ему, что взять коня мы не можем, с ногой у него беда. Оставляем. Просил вылечить, обещал за заботу после войны двух взамен, если все сложится. Дед от таких слов трясся. Понимал, что ответственность огромная и господарь за такое спросить может и… Прогневаться, казнить. Говорил ему, что не будет такого, но не верил дед, не понимал. Слишком ценным казался ему дар и за такое спросить могли.

Пояснил, что если поляки придут, а они еще тут будут, не уйдут, можно же сказать, что русские оставили, как больного. Нога — то у него реально повреждена. В войске он не нужен такой. А в хозяйстве.

В общем, потратив минут пятнадцать, я донес до старика общую идею. И несмотря на его несогласие, навязал свои условия. Он и отказываться боялся и соглашаться. Трясся весь. Но смирился с моей волей. Царь я для него или не царь, в конце концов.

Решив эту проблему я взлетел в седло, и мы все двинулись, ведомые проводником Иваном Зубовым через заболоченные места, по бездорожью к Дорогобужу.

* * *

Вчера он штурмовал укрепы на ЛБС. Сегодня — окоп 1941-го, «Наган» в руке и немецкие танки впереди. Выжить мало. Надо ломать историю.

https://author.today/reader/589165

Глава 23

Утро того же дня. Лагерь войск Речи Посполитой под Смоленском. Шатер Льва Сапеги

Лица собравшихся были усталыми.

Настроение в лагере было хаотичное и совершенно разнообразное. Где-то шляхта впала в дичайшее уныние, где-то паниковала, кое-кто предлагал, с вполне шапко-закидательскими идеями, идти громить московитов лихим ударом и отбивать Сигизмунда.

И все это четко отражалось на собравшихся.

Трон пустовал. Рыцари иезуиты, оставшиеся без своего предводителя, не решились присутствовать на военном совете. Остались в королевском лагере, и смирив свою гордыню, помогали наводить порядок.

Потери, с одной стороны, были небольшими. Сгорело примерно четверть одного из лагерей, королевского. Счет убитым перевалил за сотню, а раненым за три. К этому числу еще следовало добавить тех отважных рыцарей, которые единственные, не посрамив себя, встали против негодяев разбойников. Пытались не пустить их к дороге на юг. Но их было слишком мало. Многие из них пали, почти все, кто выжил, ранены.

В казацком лагере тоже были потери.

Но больше по дурости людской. Заметив на реке что-то неясное, дозорные подняли тревогу. Войско, словно одичав, начало пальбу. Кто-то разводил костры, и от неразберихи начался пожар. Такой сильный, что рванули в казацком воинстве припасы пороха и свинца. Так рванули, что положили несколько десятков, попавших под удар. Палатки, стоящие ближе всего, и возы снесло, полыхнуло там знатно.

На людей шляхте было плевать. Потери среди казаков не так их беспокоили, сколько факт того, что теперь все эти полуразбойники и откровенные головорезы соберутся, и начнут требовать выдать им пороховой припас. Не дать, это могло привести к кровавому противостоянию. И да, ясновельможные паны легко сейчас могли перебить, резко ослабленную отсутствием пороха, казацкую пехоту. Только кому тогда на стены Смоленска лезть? Если все это Донское и Запорожское воинство разбежится, то что? Это же считай половина от того, что собрала сейчас под Смоленск Речь Посполитая.

— Собратья! — Лев Сапега сидел во главе, как человек призвавший всех и сторона принимающая.

По правую руку от него сидел племянник, Ян Петр. В остальном, кроме отсутствия рыцарей, маршалка Дорогостайского и самого Сигизмунда, ничем данный сбор не отличался от последних, проходивших в шатре у короля, военных советов.

— Собратья! — Повторил он. — Это тяжкий удар для всех нас. Страшное время для Речи Посполитой.

— Предательство! — Взревел один из братьев Потоцких.

— Измена! — Поднялся второй.

Они из всех выглядели наименее ошалело, поскольку лагерь братьев стоял за Днепром, на правом берегу. И их все происходившее здесь ночью коснулось достаточно вскользь.

— Конкретно. — Произнес Сапега, смотря на этих двоих ретивых шляхтичей. — Имена тех, кого вы вдвоем обвиняете? И доказательства.

Они оба смотрели на Яна, а тот сидел хмурый и не поднимал глаз от стола. Задумчив был племянник канцлера.

— Имена! — Грозно произнес старший Сапега. — Если имен нет, некого обвинить, то уймитесь. Нам всем тяжело. Но, нужно решать. Решать что делать.

— Этот… Этот… — Младший Сапега зло подал голос. — Он обманул меня. Обманул нас всех. Каков хитрец.

Все глаза в этот миг уставились на Яна Сапегу.

— Этот московит. Этот Игорь! — Гетман поднялся, расправил плечи. — Он позвал меня на совет специально. Специально сказал одно. А сам… Он же Сигизмунда на бой вызвал. Перед всем войском.

— Ага… И умыкнули его московиты, чтобы бой этот организовать. — Усмехнулся Вайер.

— Не до смеха, ясновельможный. — Глаза старшего Сапеги блеснули. — Мы лишились короля. Это… Это немыслимо! Потери, ерунда, мелочь. Неприятная, но. Но!

Он смешался, на зная что сказать дальше.

— Лев Иванович, эти слова не шутка, это отчаяние. — Покачал головой Вайер. — Ты… Ты лучше всех нас знаешь этих московитов. Твой род воюет с ними очень давно. Скажи, как такое могло выйти, как?

Повисла тишина.

— Почему рыцари проспали? — Подал голос младший Сапега. — Почему их… Как там его титул, дьявол его забодай… Тот, что вечно сидел в тенях на военном совете! Иоганн Грубер! Почему он уехал прямо перед налетом?

— Что ты хочешь этим сказать. — Брови старшего Сапеги сошлись на переносице.

— Я никого не обвиняю, ясновельможные паны. — Младший продолжал стоять, говорил уверенно и дерзко. — Но, сами посудите. Мы что предлагали королю? Все мы?

Послышались шепотки, люди переглядывались, пожимали плечами.

— Иоганн Грубер, это его идея отправиться самому и отправить нашего маршалка Дорогостайского к этому Игорю.