Принцип неизбежности - Алина Аркади

А я стою, словно вкопанная, не в силах пошевелиться, потому как лишь в эту секунду осознаю, что могу больше его не увидеть. Он подходит, заглядывая в глаза и недовольно покачивая головой.

– Аннушка, не вздумай отказаться, – бросает жёстко. – Ты ведь сама понимаешь, что так нужно.

– Да. Я… – Слова застывают, не успев сорваться в свободном полёте, и я прижимаюсь ко Льву, обвив его шею руками.

Стискиваю так, что запястья ноют, но не могу отстраниться. Оказывается, когда ты стоишь на краю, так много хочется сказать, что не понимаешь, с чего начать. Во мне скопилось столько неозвученного, важного, что сейчас я больше всего желаю задержать чёртово время, тлеющее невероятно быстро.

– Тебе пора, – гладит ладонями по спине. – Иначе опоздаешь на свой рейс.

– Я понимаю. Я всё понимаю, Лев, но… – Слова тонут в предательском всхлипе, предвещающем тяжёлые капли, которые скатываются по щекам. – Я столько хочу тебе сказать… Я хочу… – прижимаюсь к его губам, требуя поцелуй.

– Ты уже всё сказала, – останавливает, чтобы прижать к своей груди. – Я приду за тобой, – шепчет над ухом. – Даю слово.

Произнесённое действует завораживающе, потому что обещания Льва сродни клятве. Два коротких слова, которые я уже слышала и могла убедиться в их правдивости. Наконец, отпускаю его, расцепив руки, дарю глубокий поцелуй и, развернувшись, быстро шагаю к ожидающей машине, чтобы не передумать. Забираюсь на заднее сиденье, и машина срывается с места, чтобы унести меня прочь от того, в чьих руках осталось моё сердце. Лев так и стоит, провожая нас взглядом, пока не превращается в маленькую тёмную точку на обочине дороги. И только в этот момент растекаюсь по сиденью и обращаю внимание на водителя, который тут же поднимает перегородку, изолируя меня. Даю волю слезам, сжавшись в комок и закрыв ладонями лицо. Теряюсь во времени, сосредоточив мысли на своём киллере, который планирует вернуться в самое пекло.

Вспоминаю о телефоне и, включив аппарат, теряюсь в количестве сообщений и пропущенных звонков от Таси и мамы. Сестре напишу, когда буду знать точно время прилёта, а пока набираю Дину, которая оставила с десяток оповещений.

– Привет…

– Аня, как ты? Всё хорошо? Телефон был отключён, а я переживала, – тараторит так, что я слова вставить не успеваю. – Когда твой киллер появился на пороге моей квартиры, чуть сознание не потеряла. Узнала его только по шраму на лице. Потребовал собрать твои вещи и документы. Я всё отдала. А потом сказал, что Женя в больнице… – всхлипывает.

– Как он?

– Нормально. Твой привёз меня в больницу и сразу уехал. Женя на тот момент уже в себя пришёл. Но я не паниковала, как ты учила. Была спокойна: без истерик, слёз и причитаний. Поговорила с врачом, выяснила, какие травмы и насколько серьёзные. Аптечку по твоему списку собрала.

– И когда успела? – улыбаюсь, понимая, что Дина прислушалась к моим словам и готова соблюдать все пункты.

– Когда домой поехала, чтобы вещи ему собрать и необходимое купить. Ты где сейчас?

– Еду в аэропорт. Дин, я уже сегодня буду дома. Не спрашивай, так нужно.

– Никто ничего мне не говорит… – разочарованно вздыхает. – Даже шеф Жени приехал в больницу и сразу меня из палаты выпроводил.

– Игнатов приезжал в больницу? – напрягаюсь, готовясь к неприятным новостям.

– Да. Я только услышала, что спрашивал про сына и тебя. Дальше уже не присутствовала при их беседе. Женя лишь обмолвился, что получил нагоняй, что тебя не уберёг.

И в этот момент, вероятно, Павел Валерьянович больше переживал за Льва, чем за меня, прекрасно зная, что его человек должен был доставить меня в аэропорт по просьбе сына. Уверена, и о Пахомовой рассказал, и о перестрелке в ресторане.

– Он это переживёт. Не страшно. А ты когда в Москву?

– Я решила остаться. Вчера была в местном университете, выяснила, что есть схожее направление. Позвонила декану, чтобы до начала учебного года перевестись. Есть ещё неделя, сказал, что поспособствует и постарается сделать всё быстро. Подумала, что уеду, и паршиво стало… Мама ещё на костылях, да и без Женьки не смогу. Приезжать раз в две недели на выходные? Да я с ума сойду. Так что я выбрала. Права ты была: наступает момент, когда приходится делать выбор. Но я не сомневалась.

– Рада за тебя. За вас. Всё сложится, даже не сомневайся.

– Ой, – взвизгивает подруга, пугая меня, – в Москве же твой второй чемодан остался. И как теперь забрать? Может, отправить?

– Я подумаю, как лучше сделать. Когда будешь съезжать с квартиры, забери с собой.

– Конечно. Женю выпишут, и мы вместе съездим за вещами. Одну не хочет отпускать. И знаешь, Ань, ты кулон свой забыла у меня. Я сразу не увидела, чтобы мужчине твоему отдать.

Чёрт! Бесконечно дорогая для меня вещь осталась на тумбочке, когда я собиралась принять душ, предварительно сняв его, чтобы не намочить мамино фото внутри. А затем как ошалелая бежала навстречу Жене, чтобы отправиться на место перестрелки.

– Сохрани, пожалуйста, Дин. Я обязательно заберу. Он мне дорог. Я что-нибудь придумаю.

– Будет повод вернуться. – Слышу, как подруга улыбается, заманивая в гости повторно.

Не думаю, что в ближайшее время мне будет доступна подобная привилегия. Но Лев ведь обещал приехать, так что возможность вернуться будет. Или нет…

– И правда, – поддерживаю её веселье, поглощаемая тревожными мыслями.

– Так ты на свадьбу нас пригласишь?

В мысли врывается Барни и предстоящее торжество, от упоминания о котором меня подташнивает. Не представляю, что чьи-то ладони касаются меня там, где побывал Лев.

– Там проблемы с организацией, – вру подруге, – приеду, и станет понятно, состоится ли она вообще.

– Ты за своего киллера замуж выйдешь, да? – переходит на шёпот.

– Я… – зависаю, не понимая, как ответить и имею ли право что-либо утверждать. – Не знаю. Обязательно позвоню и всё тебе расскажу.

– Ну ладно, – произносит с явной обидой в голосе. – Держи меня в курсе. И напиши, как окажешься дома, ладно?

– Обещаю. И прости, что так получилось. Летела к тебе, а по факту провела время с каким-то мужиком.

– Проехали. Будем считать, что это я его тебе подкинула. Моё стопроцентное зрение нашло нам