Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

class="p">— Я точно знаю это, — отрезал Малфой. Его лицо приняло столь холодное выражение, словно оно было высечено из мрамора. — У этой истории всегда был возможен только один конец. Если Орден хотел другого исхода, то должен был принимать иные решения. Возможно, более жесткие и реалистичные. Они должны были распрощаться со своими сказочными представлениями о войне, в которой они смогли бы выиграть, не запачкав руки. Почти весь Орден состоял из наивных идиотов. — Он посмотрел на нее сверху вниз, ухмыльнувшись. — Знаешь, как легко убить кого-то, кто может лишь оглушить тебя? Слишком просто. Так просто, что, кажется, я мог бы делать это даже во сне.

Гермиона смотрела на него в неверии. Она видела, как его губы искажает злая ухмылка, а в глазах горит яростный огонь.

— Кого… Кого ты так сильно ненавидишь? — спросила она. Потому что даже сейчас Гермиона не могла понять, какой силы должна быть ненависть, чтобы питать темную магию Малфоя.

— Многих, очень многих людей, — ответил Малфой, презрительно пожав плечами. Потом на его губах заиграла улыбка. — Почти все из них уже мертвы.

Он развернулся и вышел из комнаты, прежде чем Гермиона успела сказать еще что-нибудь.

Спустя примерно месяц Монтегю стал снова появляться в поместье. Гермиона больше не пыталась следить за ним. Она решила, что он вряд ли был членом Ордена или участником Сопротивления. Если бы Монтегю хоть немного подозревали в предательстве, Волдеморт давно приказал бы Малфою избавиться от него.

В один из дней, когда Гермиона возвращалась с прогулки, она обнаружила целую толпу домовых эльфов на веранде возле Северного крыла поместья. Они сервировали огромные столы и расставляли повсюду бесчисленное количество ваз с цветами. Один из эльфов при виде девушки тотчас же трансгрессировал, и мгновение спустя Топси появилась рядом с Гермионой.

— Хозяйка проводит празднование в честь богини Остары, — сказала эльфийка.

Гермиона недоуменно моргнула и огляделась по сторонам. Больше походило на то, что на веранде собираются отмечать чью-то свадьбу, а не день весеннего Равноденствия.

— Понятно, — ответила она и продолжила свой путь вдоль стен поместья к другому входу в замок. Наблюдая за приготовлениями из окон второго этажа, Гермиона сделала вывод, что праздник весеннего Равноденствия был лишь удобным предлогом для Астории, чтобы закатить вечеринку. Ничто не напоминало о древнем празднике, кроме, разве что, видневшихся повсюду цветов.

С наступлением вечера веранда стала выглядеть по-настоящему сказочно, освещенная волшебными гирляндами, спрятанными в букеты из тюльпанов и нарциссов. Гермиона предполагала, что Астория заказала где-то цветы, потому что в окрестностях поместья все еще было холодно, и, казалось, весна еще не успела вступить в свои права.

Девушка наблюдала, как прибывали гости. Все до единого из них были Пожирателями Смерти. Они придерживались приличий и общались достаточно формально до тех пор, пока не стали разливать напитки.

Когда все гости расселись, и ужин был в самом разгаре, Гермиона отступила от окна, из которого следила за верандой, и надела мантию. Почти бесшумно она прошла по безлюдным коридорам и выскользнула в сад. Даже сквозь стены изгороди девушка слышала голоса, доносившиеся с веранды. Она подумала, что сможет подслушать гостей, если найдет подходящее для этого место. Возможно, кто-то из них поделится какой-нибудь информацией об Ордене или Сопротивлении. Или о других суррогатных матерях.

Статьи в Ежедневном Пророке были полны домыслов на эту тему, но Гермиона не была уверена, стоит ли им доверять.

Она продолжала неслышно ступать по петляющим дорожкам лабиринта. Ей не давали указаний оставаться сегодня в доме.

Пытаясь подслушать разговоры пьяных гостей, Гермиона испытывала странное облегчение. Она чувствовала себя… живой. Не беспомощным существом, которое проводило день за днем, складывая оригами и выполняя физические упражнения. Не безвольной куклой, покорно ждущей, когда в центре ее комнаты снова появится стол, на котором ее будут насиловать. Чтобы потом оставить в покое до следующего цикла.

Теперь веранда находилась совсем рядом, по другую сторону изгороди лабиринта. Гермиона могла четко расслышать все, что говорили гости.

— У нее почти не осталось пальцев, — жаловался голос. — Нельзя же быть такой непослушной сукой. От этого зрелища мурашки по телу бегут. Вначале у меня даже с трудом вставал, чтобы трахнуть ее. Но теперь, когда она залетела, у нее появились невероятно огромные сиськи. Неплохая компенсация отсутствию пальцев.

Гермиона замерла. Они обсуждали других девушек. Возможно, Парвати или Анджелину. Они обе потеряли почти все пальцы.

Некоторые девушки были беременны.

— По крайней мере, у твоей есть оба глаза, — раздался другой голос. — Моя... просто ужас во плоти. Я трахаю ее сзади или надеваю что-нибудь ей на лицо, чтобы не видеть эту чертову дыру в голове. Повязка на глаза немного спасает ситуацию, но все же...

Ханна Эббот.

— Они не предназначены для того, чтобы на них смотреть, — вмешался резкий голос Астории.

В ответ раздался пьяный пронзительный хохот.

— Вы бы видели, как я натренировал свою, — вмешался другой голос. — Все, что мне нужно сделать, это щелкнуть пальцами, и она сразу наклоняется и раздвигает ноги. Ее дырка настолько огромная, что я предпочитаю иметь ее в задницу, если это не один из обязательных дней. Должно быть, она была шлюхой еще в Хогвартсе, но она определённо знает, как сосать член. Она отсасывает у меня под столом каждое утро, пока я завтракаю.

Гермиона почувствовала себя так, словно кто-то ударил ее ножом. Ужас, который она испытывала, был физически болезненным.

Раздалось много возгласов восхищения.

— Тебе ведь досталась Грязнокровка, Малфой? Читал ту милую статейку в Пророке.

— Так и есть, — холодно ответил он.

— Надзирательница ненавидела ее еще в школе. Держу пари, на ней и живого места не осталось.

— Нет, — резко ответил Малфой. — Темный Лорд хотел, чтобы она оставалась в целости и сохранности.

— Счастливчик, — пробормотал кто-то.

— Должно быть, забавно смотреть в ее маленькое всезнающее личико, когда ты ей вставляешь. Скажи, она плачет? Я всегда представлял ее плаксой. У меня было так много фантазий в школе, в которых я прижимаю ее к парте и трахаю, пока она рыдает.

По коже Гермионы побежали мурашки, и она плотнее закуталась в плащ.

— Я никогда не обращал внимания, — скучающим тоном ответил Малфой. — Я выполняю то, что мне прикажет Темный Лорд, и в ней нет абсолютно ничего, что удерживало бы мой интерес.

Несколько голосов проворчали что-то о Малфое, но сплетни продолжились.