Лис и Теа.Роквью - Яна Гаврилова

Я не знаю точного названия, но в моей голове небольшое помещение с дюжиной стульев, медицинским оборудованием и перегородкой, носит именно такое название.

Это место, которое я бы ни за что в жизни не хотел бы изобразить ни на одной из своих картин.

Мы заходим в зал для казни и занимаем свои места. В первом ряду будто это самое потрясающее представление в мире.

Справа от меня садится Картер, а слева бабушка Хлоя. По ее щекам струятся слезы, а дедушка Александр держит ее за руку. Я сам едва сдерживаюсь, чтобы не закричать. Надеюсь, после того, как все случится я испытаю облегчение. Знание того, что этот ублюдок горит в аду должно хоть немного утешить меня.

Не знаю точно, сколько проходит времени, но, когда мерзавца выводят я уже, нахожусь на грани. Меня трясет от переизбытка чувств, и я хочу, чтобы все это как можно быстрее закончилось.

Черт возьми, мне нужна Теа.

Мне нужны ее объятия и слова о том, что все это неважно.

А еще я хочу, чтобы она спела для меня. Ту самую песню, которую пела на благотворительном вечере. Ту, что напоминает ей обо мне.

Картер наклоняется ко мне.

– Ты уверен, что тебе нужно быть здесь? – шепчет друг.

– Я должен увидеть, как это случится.

– Зачем? Что ты будешь делать, имея эти знания в своей голове?

Я стискиваю зубы так сильно, что болит челюсть.

– Жить. В отличие, от него.

– Если сможешь, – бубнит Картер и отворачивается.

Пусть это и не просто, но я поднимаю глаза и смотрю на него. Я видел его лишь однажды. На последнем заседании суда, где ему вынесли смертный приговор. Именно там я узнал, что моя мать была не единственной кого он лишил жизни, но ей довелось стать последней.

Замкнуть этот дьявольский круг.

Мама была семнадцатой.

С тех пор прошло пять лет, но я не могу сказать, что он сильно изменился. Джон Ламберт не выглядит, как человек, который боится смерти. Его лицо гладко выбрито, а волосы на его голове уложены в стильную прическу. Будто ублюдок пришел на деловую встречу, а не на собственную казнь. Даже сейчас, находясь в шаге от своего конца, он словно чувствует свое превосходство.

Группа журналисток шушукается, глядя на него и его маслянистый липкий взгляд с любопытством задерживается на них. Кажется, они не осознают кто перед ними находится и будто бы нарочно пытаются понравиться ему.

Я знаю, что мама добровольно пошла с ним. Не знаю, что она увидела в нем, но очевидно сейчас эти неразумные девушки видели то же самое. Были и те, на кого он не производил впечатление и тогда он забирал их против их воли.

На одном из заседаний, он сказал, что убил маму, когда понял, что начал влюбляться в нее. Он начал испытывать к ней эмоции намного сильнее и ярче, чем к другим своим жертвам и испугался, что это может зайти слишком далеко. Не знаю, что может быть дальше, чем лишить женщину жизни, но в понимании Джона Ламберта это было страшнее убийства.

Единственное, чего я не знал – это как именно он расправился с ней. Я отказался читать эту часть из материалов расследования и попросил бабушку с дедушкой не рассказывать мне.

В моих мыслях мама все еще бродит по магазинам и долго не может выбрать какие карандаши купить для меня.

Интересно, там, где сейчас мама существуют магазины? Она по – прежнему любит «Херес» и «Мартини»? У нее все такие же рыжие волосы или она решила перекраситься в брюнетку?

Идиотские мысли в моей голове хоть немного, но отвлекают меня, поэтому я не слишком стараюсь их прогнать.

– У вас есть последняя воля, мистер Ламберт? – доносится до меня строгий мужской голос. Рядом тихо всхлипывает бабушка Хлоя.

– Я бы хотел попросить вас еще немного подождать, – отвечает Джон Ламберт, – Моя дочь. Она должна появиться здесь. Еще несколько минут, пожалуйста.

Надо же, у ублюдка есть дочь. Интересно, она будет защищать его? Какого это знать, что твой отец серийный убийца? Жестокий циничный подонок, отнимающий чужие жизни.

Ожидание длится слишком долго, поэтому я нахожу для себя единственный выход справиться с дрожью в теле и крепко зажмуриваюсь.

Картер сжимает мое плечо и снова тихо спрашивает:

– Уверен, что не хочешь уйти?

– Не хочу, – отвечаю я.

– Думаю, сегодня я засну только с помощью виски.

– Согласен.

Дверь в зал распахивается, но я продолжаю сидеть с закрытыми глазами. Если я не буду видеть, что происходит вокруг, значит у меня не будет соблазна снова и снова прокрутить это в своей голове.

Я ощущаю, как сидящий рядом Картер, резко выпрямляется.

– Господи Боже мой… – пораженно шепчет друг, втягивая носом воздух.

Я не поддаюсь. Мои глаза все так же закрыты.

Я слышу тихие шорохи и ровный стук женских каблуков по бетонному полу. Я ощущаю порыв холодного воздуха, который проносится мимо меня, а вместе с ним до меня долетает запах фруктового шампуня, что всего два дня назад я вдыхал на своих простынях.

Клянусь, Теа меня погубит.

Даже в этом чудовищном месте, в этот момент, который не должен ее коснуться, я чувствую ее присутствие.

– Малышка, ты пришла, – облегченно выдыхает Джон Ламберт, – Я знал, что ты придешь.

– Здравствуй, папа, – слышу я и резко распахиваю глаза, чтобы через мгновение столкнуться с правдой.

Правдой, которая причинит мне боль?

Черта с два!

Это правда, которая меня убьет…

Глава 34

Теа

Ночь перед казнью отца была темной и лишенной сна. Какого это знать, точное время своей смерти? Страшно ли было отцу осознавать, что его земной путь будет окончен, а путь в вечность полон неизвестности?

Все эти вопросы крутились в моей голове не позволяя заснуть. Хотя, откровенно говоря, я и не рассчитывала на сон.

В пять часов утра я сдалась. Я встала с постели и выскользнула из своей комнаты, чтобы сварить кофе, а на кухне я поняла, что сегодня я не единственная кого мучает бессонница.

Харпи сидел на подоконнике и курил.

– Я все же надеялся, что у тебя получится поспать, – говорит он, выдыхая в темноту белое облако дыма.

Я включаю кофеварку и достаю из посудомойки две чистые кружки.

– Я пыталась.

Харпи внимательно за мной наблюдает.

– Хочешь поговорить?

Кофеварка издает сигнал, и я отворачиваюсь, чтобы наполнить наши кружки.

– Для начала давай просто выпьем кофе.