Моя жизнь и мои путешествия. Том 1 - Ной Мышковский

они живут, о ненормальной культурной и экономической борьбе еврейских рабочих. Что классовая борьба еврейских рабочих неестественна и менее успешна. То же самое и с нашей политической и культурной борьбой. Мои оппоненты во многом согласились со мной. Я развивал перед ними идею, что только на конкретной территории, в которой мы сможем сконцентрировать нашу иммиграцию, где большинство будет евреями и администрация будет находиться в еврейских руках, а еврейские рабочие будут представлены во всех отраслях сельского хозяйства и промышленности, мы сможем свободно и нормально развиваться, свободно участвовать в нашей политической жизни, полностью развить нашу культуру и через еврейские государственные школы передавать наши культурные ценности нашим детям и внукам, и тогда мы будем признаны равноправным членом семьи всех народов.

Мои оппоненты переглянулись, а мой бывший преподаватель, окончивший политехникум в России, заметил: «Умный молодой человек, но я думаю, что его верхний этаж не функционирует нормально».

Наша борьба за прогрессивный еврейский национализм, за решение еврейского вопроса на территориальной основе была очень трудной, длительной и крайне напряжённой. И сейчас, спустя около сорока лет с того времени, когда я думаю об этой организации, я восхищаюсь ею, когда на каждом шагу вижу плоды нашей исторической борьбы, нашей храбрости и мужества. Наиболее сознательные еврейские рабочие по всей стране в большом количестве помогают в строительных работах в Земле Израиля. Будьте солидарны и гордитесь еврейскими рабочими в Израиле. Есть ли у вас связь с нашим народом, понимание специфических интересов еврейского рабочего класса и симпатия к еврейскому языку, литературе и еврейским культурным ценностям?

Кооперация стала самым любимым институтом американских еврейских рабочих, все еврейские школы (синагоги) содержатся еврейскими рабочими, и тысячи еврейских рабочих посвятили себя еврейскому образованию нашей молодёжи. И это именно то, чего добилась эта небольшая группа социалистов-территориалистов и «Поалей Циона» за последние сорок лет.

С «Поалей Цион» и социалистами-территориалистами

Насколько я знал, незадолго до моего приезда в Америку там состоялся съезд групп «Поалей Цион», на котором было представлено двадцать три делегата, из которых восемнадцать были территориалистами и только пять были палестинскими сионистами. И поалей-сионисты, и социалисты-территориалисты не имели желания формировать две отдельные партии, потому что они были слишком слабы по сравнению с сильным организованным обществом, чтобы сражаться по отдельности. Они чувствовали, что вместе окажут большее давление и влияние, и съезд решил объединиться. Но что, по вашему мнению, можно сделать, чтобы в союзах не возникало трений и споров? Союзы должны быть либо только из палестинцев, либо только из территориалистов. И как у тех, так и у других должны быть свои центральные комитеты, а над центральными комитетами должен быть высший орган — Комитет Действия.

Само собой разумеется, что такое сотрудничество между территориалистами и сионистами не могло существовать долгое время, что затрудняло работу обоих. Кроме того, к этому времени в России и Польше уже образовались «Поалей Цион» и СС[213]. Две совершенно независимые партии, ведшие между собой ожесточённую борьбу.

Год спустя, после моего приезда в Америку, в «Поалей Цион» произошёл раскол. Мне кажется, что меньшинство — палестинцы — вызвали и поддержали раскол. И вскоре были созваны два учредительных конгресса: один конгресс сионистов-палестинцев в Филадельфии и другой социалистов-территориалистов в Бостоне. Естественно я был согласен с территориалистами, подавляющее большинство предыдущей партии было с нами солидарно.

Помню свою поездку в Бостон в качестве делегата Варшавского обкома. Мы все были молоды, но одни в мире, нищие. За исключением, может быть, пары человек, никто из нас не поехал на поезде, мы путешествовали на корабле, а затем на водном трамвае, что было намного дешевле. У меня было всего несколько долларов, и я потратил все их на поездку туда. Но это не мешало нам шутить, рассказывать смешные истории, подшучивать друг над другом, создавать сатиру и петь песни в баре. Я до сих пор помню одну песню:

iual, iual, iual

slоnim, slоnim, slоnim,

tsen iunim, iunim, iunim

…deyn fnim, fnim, fnim

Йоэль, Йоэль, Йоэль

Слоним, Слоним, Слоним.

Десятое июня, июня, июня

Твоё лицо, лицо, лицо.

Такую сатиру наш друг Дорошинский, провожавший нас на корабль, сочинил на стихи Слонима, потому что Слоним любил в своих песнях повторять по нескольку раз одни и те же слова, а сам Слоним подпевал с добродушной улыбкой и был в восторге от песенки.

Я с гордостью ехал в Бостон. Пустячок, я первый раз в жизни окажусь на собрании, и что там ещё?! Основание Независимой социалистической территориальной еврейской рабочей партии Америки. И моё воображение уже представляло величайшую перспективу новой партии.

Из Нью-Йорка прибыла большая делегация, в том числе сильные фигуры: Барух Цукерман, Йоэль Слоним, Аб. Гольдберг, Йерахмиэль Авербах, братья Пайпер, Разумовский, доктор Глобус, Александр Брахман, рано скончавшийся Шнайер, Товия Кремер, Луис, а также делегаты от провинции: доктор Надлер и доктор Дольник из Чикаго, Черняк из Виннипега, приехавший на водном трамвае из Ред-Ривера в Бостон.

Со мной произошёл странный случай: я вышел на платформу, чтобы освежиться, а там стоял мужчина, пил шнапс из большой бутылки и ел хлеб и колбасу.

Как только он меня увидел, он сразу предложил мне выпить и поесть, а когда я поблагодарил его и отказался, он очень рассердился и снова сердитым тоном повторил своё предложение, и мне пришлось пить и есть. Признаться, поначалу я ненавидел пить с ним из одной бутылки и брать еду из его грязных рук, но после первой выпивки и закуски мой аппетит проснулся, да так, что я был очень рад тому, что он предложил мне. И через короткое время мы опорожнили бутылку и съели колбасу с хлебом, и я вернулся обратно в трамвай сытый и запыхавшийся, а мои коллеги нашли новую тему для сплетен и пересудов…

Наши коллеги из Бостона встретили нас и отвезли в комнаты для ночлега. Нам шестерым выделили комнату с двумя кроватями — то есть нам пришлось спать втроём на одной кровати. Ещё одна тема для смеха — выбор спутников в постель. И именно в этой комнате мы встретились. Гольдберг, Шнайер, Йоэль Слоним, братья Пайпер и я. Как только мы умылись, хозяйка пригласила нас в комнату, где на столе на тарелке, как князь, возлежала большая, широкая, толстая селёдка с несколькими ломтиками хлеба. Это было самым приятным сюрпризом для голодной толпы. Потом нам подали чай, и мы были