Дан- футболист. Привет Европа - Алексей Лапышев

— Ай лязат, — сказал Дан, подцепляя лепешкой остатки соуса со сковородки.

— Ты уже и по-турецки гастрономию освоил? — усмехнулась Оля.

— Я международный человек. Особенно если речь о еде.

Но еда у него, как часто бывало, вдруг открыла и другую створку. Дан откинулся на спинку сиденья, посмотрел поверх мачт, в сторону города, и его снова понесло — не в пустую болтовню, а в тот бодрый рассказ, который он умел вести так, что даже капитан переставал жевать.

— Афины, — сказал он, — вообще, если подумать, город наглый. В хорошем смысле. Они так давно на свете, что имеют право. Тут люди еще тогда спорили о государстве, о свободе, о драме, о красоте и о том, как правильно жить, когда половина мира еще толком не решила, где ей огонь хранить. Полис, демократия, философы, театр, корабли, торговля, войны — все сразу, все в одну кучу. И ведь не просто красиво говорили. Они реально мир перекроили.

— А потом? — спросила Несса, подперев подбородок рукой.

— А потом, как обычно. Сначала слава, потом драки между своими, потом македонцы, потом римляне. Потом Византия. Потом турки. Греция вообще хороша тем, что ее все пытались съесть, а она все равно осталась собой. Менялись хозяева, империи, армии, флаги, а эти люди все равно остались греками. Упертые. Морские. Торговые. Любящие спорить, есть, петь и считать себя потомками правильных предков. В принципе, не худшая жизненная стратегия.

Капитан одобрительно хмыкнул.

— И как специалист по империям, что скажешь о современности?

— Скажу, что сейчас у них жарко, красиво, шумно, полно туристов, полно своей гордости и истории столько, что если ее правильно продавать, можно кормить страну веками. Что они, собственно, и делают.

— А про турок еще скажи, — ехидно вставила Наташа. — А то ты с ними уже подружился.

— С турками у греков все сложно и надолго, — с готовностью кивнул Дан. — Под турками Афины были долго, и такое не забывают. Но история вообще штука упрямая. Сегодня ты империя, завтра музей, послезавтра туристический маршрут. Поэтому лучше не зазнаваться.

— Это ты сейчас кому? — спросила Лена.

— Всем, — ответил он и улыбнулся. — Особенно тем, кто думает, что будет править вечно.

Завтрак закончился на этой ноте — с сытостью, смехом, ощущением доброго дня и близкого города. А потом они, конечно, пошли гулять.

Афины приняли их сразу — светом, белизной стен, узкими улицами, шумом моторов, запахом кофе и жареного мяса, тенью от редких деревьев, пылью старого камня и постоянным движением людей. Это был город, в котором старина не лежала под стеклом, а существовала рядом с киосками, скутерами, лавками и туристами в слишком ярких майках.

И по этим улицам шла великолепная шестерка.

Высокий, плечистый, уже знаменитый на пол-Европы футболист, которого в газетах именовали то русским Джокером, то чудом, то новой напастью для защитников, и рядом пять девушек, каждая по-своему красивая, каждая заметная, каждая со своей походкой, улыбкой и характером. Они не старались произвести впечатление. Тем хуже было для окружающих — впечатление производилось само.

Греки оглядывались. Туристы тоже. Кто-то узнавал Дана почти сразу, кто-то только думал: «где я его видел?», кто-то просто смотрел на компанию и улыбался.

— Если ты еще чуть-чуть выпрямишься, — заметила Маша, — тебя начнут путать с колонной.

— С какой? — спросил Дан.

— С центральной. Несущей.

— Очень точное описание мужчины, — кивнул он. — Беру.

Они прошли через оживленные кварталы, выбираясь то к площадям, то к улочкам с лавками, то к обзорным точкам, откуда открывался город — белый, ступенчатый, залитый солнцем. Акрополь маячил над всем этим не как музей, а как напоминание: да, здесь давно умеют строить на века.

— Представляешь, — тихо сказала Оля, — сколько тут всего было?

— Представляю, — ответил Дан. — И знаешь, что смешно? Все эти великие древние греки наверняка тоже хотели есть, ругались, опаздывали, влюблялись не в тех и спорили, кто кого дурнее обвел на рынке.

— Это очень приземляющий взгляд на историю.

— История вообще состоит из людей. Иначе это не история, а открытка.

Они болтали, смеялись, останавливались у витрин, пили воду на ходу, разглядывали дома, вывески, лица. Дан любил такие прогулки именно за это — за возможность почувствовать город не по официальным фасадам, а по дыханию. Афины дышали быстро. И живо. Даже старость здесь была темпераментной.

Уличный торговец сувенирами вдруг уставился на него, щелкнул пальцами и радостно воскликнул:

— Джокер! Футбол! Руссия!

— Она самая, — рассмеялся Дан.

Тот немедленно протянул ему какой-то браслет с синей бусиной от сглаза.

— Для удачи!

— У меня и так пять талисманов, — Дан кивнул на девчонок.

— Шесть, — поправила Наташа. — Не обесценивай себя.

Грек захохотал, явно ничего не поняв из слов, но смысл уловив по тону. Браслет все равно вручил. Дан расплатился, пожал руку. Люди вокруг это любили — когда звезда не корчит из себя недоступную мраморную голову.

На одном из подъемов им попался старик, сидевший у двери таверны и лениво смотревший на улицу. Он бросил взгляд на компанию, задержался на Дане и вдруг сказал по-французски с сильным акцентом:

— Футболист должен смотреть под ноги. Здесь камни старше тебя.

— А я уважаю старших, — мгновенно ответил Дан.

Старик довольно кивнул, будто принял экзамен.

К полудню жара уже взялась за город всерьез. Асфальт задышал, камень нагрелся, тени стали дороже золота. Они честно нагуляли аппетит и уже без всяких философских сомнений выбрали кафе.

Таверна оказалась как раз такой, какой и должна была быть: прохладной внутри, с клетчатыми скатертями, деревянными стульями, густым запахом мяса, трав, масла, сыра и чего-то морского. Хозяин встретил их так, будто давно ждал именно эту компанию и без нее день не складывался.

— Садимся, — скомандовал Дан. — И никаких подвигов на голодный желудок.

Подвиги временно отменили и занялись местной кухней.

На стол пошли салат с крупно нарезанными овощами и фетой, оливки, дзадзики, теплый хлеб, жареный сыр, сувлаки, мусака, рыба, лимоны, зелень. Девчонки сперва честно пытались заказывать «понемногу», но очень быстро стало понятно, что «понемногу» у них странно совпадает с хорошим пиром.

— Какой мудрый народ, — сказал Дан, попробовав мусаку. — Не