Маньчжурия. Финал Второй мировой войны - Алексей Васильевич Шишов

В разведсводке штаба 22-й стрелковой дивизии о состоянии японских войск на своем участке прорыва госграницы Маньчжоу-Го на день 9 августа 1945 года (то есть перед самым началом операции и в первый ее день) отмечалось наличие подготовленных отрядов смертников:

«…1. Противник силами частей 125 ПД с войсками МЧГ и частично местным населением в течение августа месяца подготавливает оборонительный рубеж на р. Мулинхэ, одновременно подтягивает части 126 и 135 пд с отрядами „смертников“ к линии госграницы, подвозя боеприпасы и продовольствие…

8. Новое, что внес противник на поле боя, стало ведение боя мелкими группами смертников. Группы смертников силой от 17 до 45 человек под командой офицера выбрасывались на выгодные рубежи или стыки дорог, дефиле и за сутки боя до подхода наших войск оборудовали ОП, имея большие запасы продовольствия и боеприпасов. Окопы подготавливались с полным приспособлением для кругового обстрела. Каждый смертник сам минировался. Вооружение такой группы: винтовки, пулеметы „Гочкис“, гранаты по 7–10 на солдата.

При подходе войск они обстреливали колонну, пропуская танки, машины. Борьбу ведут до последнего патрона, не сходя с места боя и не подымаясь в рост. В тех случаях, когда он от ран умирает или явная угроза попасть в плен, он взрывает себя миной, пытаясь взрывом вывести (из строя) как можно больше наших войск».

11 августа наступавшей 257-й танковой бригаде пришлось провести трехчасовой бой с оказавшейся на ее пути вражеской засадой (примерно 650 человек). Она состояла из пехотного батальона, усиленного расчетами противотанковых пушек и частью рейдовой роты, у деревни Коуцзыхэ («рубеж безымянных высот»).

Бой начался для танковой бригады с неудач: три идущие впереди машины подорвались на минах, поставленных перед позицией японцев. Атаку роты автоматчиков те отразили шквалом пулеметного огня. Тогда несколько советских танков обошли засаду по склонам сопок, что и решило исход боя. Танки не стали штурмовать позицию на трех холмах, а попросту проехали по ним и пошли дальше на запад. Победное дело завершила следовавшая за ними рота автоматчиков.

К исходу дня от японского пехотного батальона лейтенанта Ямагиси осталась треть людей, которые смогли бежать с позиции. Выйти к своим беглецы не сумели, долго блуждая в лесистых горах, сдавшись в плен 20 августа. 257-я танковая бригада в том бою потеряла 27 человек убитыми и 33 ранеными.

Теперь в распоряжении японской 5-й армии оставалась неперерезанной еще одна железная дорога, которая связывала на ее северном фланге станцию Линькоу с Муданьцзяном. По этой дороге в Муданьцзян, чтобы усилить его гарнизон, началась переброска частей 135-й пехотной дивизии.

Маршал А.М. Василевский писал: «…Войска 1-го Дальневосточного фронта в условиях труднопроходимой горно-таежной местности, прорвав сильную полосу обороны, напоминавшую линию Маннергейма, только в больших масштабах, и овладев семью мощными укрепленными районами, продвинулись вглубь Маньчжурии на 120–150 км и завязали бой за город Муданьцзян».

Наиболее ожесточенные бои в полосе наступления 1-го Дальневосточного фронта развернулись вокруг важного транспортного узла в восточной части Маньчжоу-Го – города Муданьцзян, охваченного с 14 августа наступавшими советскими войсками с юга и представлявшего из себя опору внутреннего обвода японской обороны в Маньчжурии, которая шла отсюда к Линькоу. Командование Квантунской армии не случайно делало большую ставку на укрепленный район у города Муданьцзяна, стоявшего на одноименной реке в провинции Хэйлунцзян.

Продуманно укрепленный город Муданьцзян удобно располагался на прямом пути к Харбину, административному центру Маньчжурии. Генерал армии А.П. Белобородов в своих воспоминаниях не случайно сравнивает в своих мемуарах Муданьзцян с Кенигсбергом в Восточной Пруссии, который пришлось брать с тяжелыми боями. И рассказывает о том, как советские войска сумели совершить здесь охват местной группировки японских войск, и какой силы оборону города им пришлось с боем взламывать:

«Маневр по охвату муданьцзянской группировки противника затрудняли естественные препятствия – горы, болота. Но главным из них была река. Быстрая, шириной до 200 метров, глубиной до двух метров, она полукольцом охватывала город. К нему через мосты вели три дороги: с севера – от Линькоу через Хуалинь, с востока – от Мулина, с юга – от города Нинань. Хуалиньские мосты… были взорваны; значит, ближайшая наша цель – пробиться и захватить мосты близ восточной окраины города, у станции Эхэ. Их тоже могут взорвать. Тогда танки пойдут дальше, к южным мостам у пригорода Эхэчжань.

Но захват этих мостов в целости и сохранности достаточно проблематичен. Пока танки пройдут с боем десять километров от станции Хуалинь до Эхэ и еще такое же расстояние до пригорода Эхэяжань, противник не будет сидеть сложа руки. Следовательно, нам одновременно с главным ударом вдоль восточного берега реки на станцию Эхэ надо нанести и удар вдоль западного берега непосредственно на Муданьцзян. Переправим стрелковые батальоны в районе Хуалиня на подручных средствах и обойдем город с северо-запада».

Город Муданьцзян с его окрестностями представлял собой мощный укрепрайон, над созданием которого японцы трудились без малого десяток лет. Генерал-полковник А.П. Белобородов свидетельствует:

«О том, что город Муданьцзян сильно укреплен, что на подступах к нему имеется не только заранее подготовленная полевая оборона, но и долговременные сооружения из бетона, кирпича или их комбинаций, мы знали. Но полностью оценить возможности этой обороны смогли только в ходе боя, когда пришлось ее взламывать.

Доты были различной конструкции, с одной-двумя пулеметными амбразурами, толщина напольной стены достигала метра и более. Доты дополняли многоамбразурные блокгаузы, из которых можно было вести огонь по всем направлениям. В качестве вспомогательных оборонительных сооружений японцы широко использовали толстые кирпичные стены с бойницами. Ими огораживали и территорию военных городков, и входы-выходы из отдельных домов в самом городе, и подступы к важным объектам.

Система обороны Муданьцзяна имела несколько основных опорных пунктов. У станции Эхэ находился Восточный военный городок с десятью блокгаузами, огонь которых контролировал мулинскую дорогу. Поблизости, у въезда на мосты, стояло еще шесть блокгаузов. А весь этот предмостный плацдарм в целом прикрывался противотанковым рвом длиной около 2 км. Проезды через него к мостам были минированы.

В тесной огневой связи с опорным пунктом у станции Эхэ находился опорный пункт на западном берегу реки. Здесь на высоте, за круговым противотанковым рвом, были построены шесть дотов. Еще несколько долговременных огневых точек располагалось вдоль дороги между выездом с мостов и восточной окраиной города.

На севере, на гряде высот, стоял Северный военный городок, обнесенный кирпичными стенами с бойницами, здесь было полтора десятков дзотов и