Маньчжурия. Финал Второй мировой войны - Алексей Васильевич Шишов

Японцы придавали хорошо укрепленному Муданьцзяну важное значение. Еще бы, с его взятием 1-й Дальневосточной армии открывался прямой путь на Харбин. Здесь дислоцировались четыре пехотные дивизии – 124, 125, 126 и 135-я. Сюда могла быть быстро переброшена из резерва 122-я пехотная дивизия. Кроме этих дивизий, здесь размещалась 1-я моторизованная бригада смертников, другие части.

Муданьцзянский укрепрайон располагал, помимо полевой артиллерии, двумя полками орудий крупного калибра – 20-м тяжелым и 5-м особым. Последний артполк имел на вооружении восемь 240-мм гаубиц и две 150-мм пушки, то есть орудия большой мощности. То есть у Муданьцзяна японская пехота и гарнизоны фортификационных точек имели сильное огневое прикрытие.

В ходе наступления советских войск на главном (муданьцзянском) направлении японская группировка в Муданьцзяне, которая на контрудар не пошла, оказалась в полуокружении. С севера наступала 1-я Краснорзнаменная армия, а с востока – 5-я армия.

Основная тяжесть боев за город Муданьцзян выпала на долю 26-го стрелкового корпуса генерал-лейтенанта В.А. Скворцова из 1-й Краснознаменной армии, четыре полка его 22-й и 300-й дивизий. Еще два полка находились в то время в тылу на строительстве дорог (прокладывание гати) для колонных путей.

Артиллерия была еще на подходе, успели прибыть к началу боев только 60-я истребительно-противотанковая бригада с ее легкими пушками и 52-я минометная бригада с 120-миллиметровыми минометами. Ожидалось скорое прибытие 54-го гвардейского минометного полка со знаменитыми «катюшами». В боях приняли участие танковые экипажи 257-й и 77-й танковых бригад. В воздухе советская авиация на те дни уже имела полное господство, поскольку японская авиация «отсиживалась» на аэродромах, не рискуя нести потери в воздушных боях.

В бою за станцию Эхо отличились танковые бригады. Им пришлось столкнуться и с сильным артиллерийским огнем, и с подрывниками-смертниками, и с минным полем. Подбитые и подорвавшиеся на минах танки брались на буксир и оттаскивались в тыл, где их сразу же начинали ремонтировать. В начале завязавшегося боя станцию Эхо, взятую с ходу, пришлось оставить и отступить от нее. В описании боевых действий японской 135-й пехотной дивизии, которой командовал генерал-лейтенант Ёити Хитоми, появилась такая запись:

«Наша артиллерия перенесла огонь на танки в тылу противника, пытаясь помешать их отремонтировать…

Однако снаряды не были бронебойными, и хотя танки получали попадания, реальный ущерб был минимален. Противник хладнокровно ремонтировал свои танки на открытом для нас участке. Глядя на наше бессилие, они вели себя высокомерно и нагло…

В некоторых танковых экипажах были видны не только мужчины, но и женщины».

Станцию Эхо все же вновь заняли, оттеснив от нее японские части к Муданьцзяну. Победный бой танкисты провели у железнодорожной станции Хуалинь и моста близ нее. Подобный бой состоялся еще у одного железнодорожного моста на подступах к Муданьцзяну. Там был разбит еще один вражеский эшелон. Это были бои на дальнем оборонительном рубеже Муданьцзяна.

После ожесточенных боев у разрушенных железнодорожных мостов и за станции, особенно за Эхо, линия японской обороны была окончательно взломана и стала распадаться. Оставшиеся без тяжелого вооружения разбитые части японцев стали разрозненно отступать к самому городу Муданьцзян. Но так поступали не все. Ветеран японской 126-й пехотной дивизии вспоминал о том, как погиб его 278-й полк.

«Командир полка… объявил: „Я готов умереть здесь. Я не отступлю, пока не получу однозначного приказа“. Где-то в 10 часов, по-прежнему находясь на позиции у гаоляновой фермы, 278-й полк был окружен многочисленной группой противника, состоявшей из пехотных, танковых и артиллерийских подразделений…

В 12 часов офицеры и солдаты полка собрались под полковым знаменем. Твердо решив умереть на позиции, полковой командир… почтительно поклонился в сторону востока, сжег полковое знамя и направил собравшихся солдат в последнюю атаку на юг. Затем, вместе с… командиром 3-го батальона, он на глазах противника совершил харакири».

План взятия собственно Муданьцзяна был таков: атаку вести с двух направлений. 22-я дивизия должна была, с ходу форсировав реку Муданьцзян, в 10–12 километрах севернее города, должна была ворваться в его северо-западную часть. 300-я дивизия с 257-й танковой бригадой – в восточную и юго-восточную часть. Затем эту дивизию подкрепили еще одной танковой бригадой – 77-й.

Борьба за Муданьцзян вышла тяжелой. В ночь на 15 августа танкисты 257-й бригады подполковника Анищика вторично овладели железнодорожной станцией Хуалинь. Затем два танковых батальона и два самоходно-артиллерийских дивизиона заняли здесь круговую оборону. Из каждого экипажа по одному-два человека, вооруженных автоматами и гранатами, выделили в пехотное прикрытие.

Ночью эта позиция подверглась сильной атаке смертников, которые пытались забрасывать танки и самоходки с близкого расстояния зажигательными гранатами. Ночную атаку отбили с большими потерями для нападавших смертников. На рассвете к станции Хуалинь подошел спешивший в ночи авангард 211-го стрелкового полка подполковника И.Т. Левченко. За ним спешно подходили другие войсковые колонны.

Вечером того же дня, 15 августа, 22-я дивизия на подручных средствах форсировав реку, прорвала вражескую оборону и ворвалась на городскую окраину. Утром 16 августа 26-й стрелковый корпус возобновил наступление. Японская пехота, опираясь на серьезную систему фортификаций и огонь артиллерии, оказывала упорное сопротивление. Однако это не помешало 300-й дивизии при поддержке двух танковых бригад полностью овладеть железнодорожной станцией Эхо в 5 километрах от Муданьцзяна и затем, форсировав реку, войти в сам город.

У железнодорожной станции Хуалинь семь советских танков Т–34 расстреляли подошедший эшелон 135-й японской пехотной дивизии генерал-лейтенанта Ёити Хитоми, спешившей к Муданьцзяну. Эшелон, в котором находилась часть одного из полков, артиллерия и дивизионный штаб, остановился у взорванного железнодорожного моста в 9 часов вечера. Танкисты первым снарядом вывели из строя паровоз. В ходе завязавшегося огневого боя японцы бежали прочь от Хуалиня.

Форсирование реки Муданцзян на подручных средствах, плотах и лодках, объясняется тем, что японцы в районе станции Эхо взорвали все три капитальных моста, из них два железнодорожных. Это заставило 257-ю и 77-ю танковые бригады двинуться дальше на юг, и им улыбнулась удача. В гиринском пригороде Эхэчжань мосты оказались не взорванными. Танкисты ворвались в поселок, захватили переправу и стали ее оборонять. Атаки японцев отбивались здесь до подхода спешившей мотопехоты.

Наступление на Муданьцзян, важный железнодорожный узел, было продолжено. Под этим городом японским войскам удалось на какое-то время задержать наступление ударной группировки 1-го Дальневосточного фронта в лице 1-й Краснознаменной армии и 5-й армии. Когда передовые части армии Белобородова ворвались было в Муданьцзян, то им пришлось под контрударами оставить городские