Юрист с Рублёвки. Том 1 - Дмитрий Лим

— Вы понимаете, что говорите? — Его голос стал другим, тихим. — Вы предлагаете мне встретиться с дочерью, которую я не видел год? После того как её мать два года рассказывала ей, что папа — плохой?

— Я не знаю, что Галя рассказывала Маше, и вы тоже не знаете. Вот и проверим. Если Маша испугается — я первым скажу, что встречу нужно отложить. Если не испугается — вы получите возможность увидеть дочь без суда и без опеки.

— А если она не захочет? — Он задал этот вопрос так, как спрашивают о том, чего боятся больше всего.

— Тогда мы это обсудим. Но сначала — встреча.

Ещё одна пауза. Потом он заговорил, и в его голосе я услышал то, чего не ожидал: обиду.

— Смирнов, вы знаете, почему я не приходил? — Он не ждал ответа. — Я два раза пытался увидеть Машу. После освобождения. Первый раз — в марте. Пришёл к садику, встал у калитки. Подождал, когда группа выйдет на прогулку. Увидел Машу, хотел подойти — воспитательница встала и сказала: «Маша, пойдём внутрь». И увели её. Второй раз — в апреле…

— Не понимаю, зачем вы…

Хотя почему не понимал? Понимал. Сергей хотел высказаться кому-то, кроме мамы и жены. А я тут прям к месту! Посторонний, да и человек, который обязан был выслушать из-за своей работы.

— Я позвонил Гале! А трубку взяла вообще не она, а другая, какая-то баба! И… знаете, что дальше было?

— Что?

— Я вежливо попросил, чтобы позвали Галю, что я хочу поговорить с Машей… а там… там… мне ответили, типа, ни Галя, ни Маша говорить со мной не желают! И всё, положили трубку!

Я стоял у окна и молчал, осмысливая услышанное.

— Так, Сергей Васильевич, — наконец заговорил я, — впервые слышу про ваши попытки связаться с семьею. Спасибо за информацию, я обязательно проверю и разузнаю, кто же отвечал вам тогда. Но я так и не услышал от вас: вы согласны на встречу?

— Согласен. Но сначала я поговорю с вами. Только вы и я.

— Когда?

— Завтра… утром?

— В девять утра. — Я посмотрел на Катю, которая замерла с маркером в руке. — Юридическая консультация Когана. Я буду.

— Буду. — Он сбросил вызов.

Я положил телефон на стол. Катя смотрела на меня, не моргая практически.

— Лёш, — тихо произнесла она, — что случилось?

— Звонил отец ребёнка, — сказал я. — В общем, ситуация непонятная. Галина говорила одно, а Сергей сейчас рассказал те подробности, которых я не знал. Если он не врал мне, разумеется.

Катя опустила маркер.

— Это меняет дело?

— Это меняет всё.

Я взял ручку и дописал внизу хронологии Кати одну строку:

«Сергей Соколов: два неудачных контакта — март (садик), апрель (звонок). Кто ответил на звонок?»

Коган выглянул из кабинета.

— Э-э-э, Смирнов. Что там?

— Отец ответил, — повторил я. — Он звонил, и он хочет поговорить со мной.

Коган помолчал, потом тихо произнёс, без своего фирменного «э-э-э»:

— Ну вот видишь, как удача… хех, улыбнулась!

— Ага, дважды, — сострил я. — Только проблема, кажется, не только в опеке.

Я собрал документы в папку, закрыл блокнот и посмотрел на часы. До встречи оставалось меньше суток, но впереди была длинная ночь. За это время мне предстояло привести в порядок материалы, подготовить вопросы к воспитательнице и заведующей…

А также выяснить, кто снимал трубку, когда звонил Сергей, и, самое главное… подготовиться к встрече с отцом, ради которого формально запускалась вся эта процедура.

Из офиса я вышел в пятом часу. И… кого же я встретил в такое время, да ещё и у своей работы?

«Ну, кто бы сомневался-то⁈»

На лавочке офиса сидел Витёк с банкой пива в руке. Заметив меня, он заулыбался:

— Салам-пополам, братья наши меньшие, юристы. — Он поднял банку. — Ну чё, как там? Ребёнка не забрали? Оксанка Сане все уши прожужжала, а Саня… ну ты знаешь, херово пересказывает.

— Не забрали. — Я присел рядом. — Пока.

— Ну ты даёшь. — Витёк покрутил банку в руках. — А чё? Сек… чё за ху… — Увидел моё выражение лица и осёкся. — Ну я в смысле, что значит — пока?

— Пока суд не рассмотрел наше заявление и опека не провела следующую проверку, рано что-то говорить. Там куча всего, Виктор, не буду вдаваться в подробности.

— М-да. — Он отхлебнул. — Ну, понедельник — он и в Африке понедельник. Давай я тебе пива налью? Согреешься?

— Не пью. — Я встал. — Иди домой, Витя. Завтра будет длинный день.

— Для тебя — длинный, — хмыкнул он. — А я спать буду.

Я поднялся к себе. Квартира была пустая, чистая. На столе — остывший чай. На диване — аккуратно сложенное одеяло, которым я укрывал Левину. Денег, которые я ей оставил, на столе не было. Вместо них лежал лист бумаги, оторванный от блокнота, с короткой записью, написанной ровным почерком:

«Ничего не было. Согласна. Целую: В. Л.»

Глава 13

Оставленная Верой Дмитриевной Левиной записка ещё с вечера не выходила у меня из головы. А утром она снова немного выбила меня из колеи.

«Что за „целую“? М?»

Глядя на ровный почерк с лёгким наклоном вправо, я не понимал, к чему всё это. Но всё-таки тот вечер в баре, пьяная Левина, её слова о том, что ей не надо домой… всё это уходило на периферию. Впереди был день, который требовал абсолютной ясности ума.

Я умылся ледяной водой, посмотрел на себя в зеркало. Отражение постепенно переставало быть чужим. Позавтракать толком не удалось: в холодильнике лежали два яйца и кусок подсохшего сыра. Я сварил яйца вкрутую, съел их, стоя у плиты, запил остатками чая и собрал папку Гали Соколовой.

«Деньги… мне бы деньги…»

Без четверти девять я уже был возле офиса Когана, когда позвонил Сергей Соколов и заявил, что вырваться с работы не сможет. Если разговор мне действительно нужен — придётся приехать в сервис.

В общем, пошёл я сам. И, что было самым паршивым, мне пришлось полтора часа идти пешком на другой конец района.

Сергей работал в сервисе, который располагался в длинном одноэтажном здании из профлиста, прилепившемся к конечной остановке автобуса. Над воротами висела ржавая вывеска «Авто-Моторс», а из приоткрытых дверей доносилось ритмичное гудение пневмоподъёмника и негромкий мат слесаря.

Хотя как негромкий?

Проходя мимо парковки, я заметил любопытную картину: девушка в норковой шубке (что было немного странным предметом одежды в начале осени)… в общем,