Вертикальный край света - Симон Парко

„Берлогу“! Здесь найдут приют ветер, снег, солнце и редкие путешественники». Изе постучалась, Мойра и Зефир залаяли от нетерпения. Дверь открылась, собаки нырнули внутрь, к свету, теплу и сильному аромату тушенного в соусе мяса. Крепкая женщина с длинными рыжими волосами показалась в проеме и воскликнула:

— А! Наконец-то! Добро пожаловать, женщины и мужчины метели! Люди с каменной кожей и снежными глазами, входите, входите, чувствуйте себя как дома! Сушите одежду, пейте, ешьте, пляшите, спите, и, поверьте старейшине Маше, ваши злоключения кончены сегодня, за этим столом!

Связка столпилась у двери корчмы, чтобы по очереди обняться с Машей. Внутри пахло табаком, по́том и рагу из серны. Слева вытянулась деревянная барная стойка, над которой висела набитая соломой голова короля стада, последнего суверена этих краев. За стойкой, затертой локтями охотников, хлопотала Флора с длинными волосами цвета ночи. Стена напротив была увешана старинными полками, на которых скопилось впечатляющее количество книг, выстроившихся вперемежку с другими предметами самого разного назначения: выцветшими фотографиями, плюшевыми сусликами, веревками, ржавыми шипами, шлемами, ледорубами, шерстяными шапками, ружьями для охоты на крупную дичь, банками с заспиртованными змеями, пакетиками с карамельками, вытянутыми сетками с вяленым мясом, пучками трав, старыми дисками, пожелтевшими газетами, сообщающими новости прошлых лет. За этим скоплением всякой всячины скрывалось широкое помещение, где разместилось несколько столов, а на каждой стене висели плакаты, изображающие челюсти Ледяной долины, впивающиеся в небо. С потолка свесились оранжевые, желтые и красные ленты, покачиваясь в тусклом свете. В воздухе витала веселая мелодия: нотки аккордеона струились сквозь завесы дыма. В глубине, куда отправились изнуренные собаки, мурлыкала печь. Винтовая лестница справа с перилами, сплетенными из толстых веревок для скалолазания. вела к мезонину; где в ряд лежали матрасы. Наконец, под этим самым мезонином, возвышался уже накрытый длинный стат.

Наша связка вошла в корчму Маши, и вместе с ними в помещение ворвались ветер, камень, скалы и мороз. Ведь горный народ приносит с собой в «Берлогу» все. что свойственно тем краям, он воплощает в свою телах величие контуров мира. Их кожа — это солнце, просочившееся в кровь и плоть. Флора прервалась на мгновение. Перед ней стоял Вик, все еще тяжело дыша от приложенных усилий. Его огромная лысая галова дымилась, пот струился по вискам. Буй вал отряхнулся, и тысячи капелек рассыпались по деревянному пату. Друзья последовали его примеру, а затем Маша и Флора помогли им снять одежду, одеревеневшую от мороза, и развесить ее над печкой. Гаспар сжал в объятиях Машу:

— Маша, моя прекрасная Маша, как ты поживаешь?

— Холодно, мой Гаспар, семь дней снега и ветра, семь дней мы не высовывались наружу и зимуем здесь, в аромате серны, с животными, мечтами и книгами. Книги! Ты принес мне то, что я заказывала, из Города? Впрочем, позже обсудим, присядьте, примите душ, возвращайтесь за выпивкой!

Все поднялись, кроме Вика, который тут же уселся за барной стойкой и заказал два больших стакана травяной настойки. Он сорвал с бороды льдинку, раскатан ее о столешницу и бросил кусочки в бокалы.

— За полезные для здоровья растения! — проревел он, ударив кулаком, и залпом опрокинул стакан.

IV. Пляска смерти

За дальним краем барной стойки Соляль потягивал пиво и наблюдал, как Флора поправляет прядь волос, открывая наполненные темнотой глаза — два уголька на звездном лице. Напротив суетился Гаспар, кажется сильно повеселевший. Вопреки перенесенным днем испытаниям, его покрасневшие от солнца щеки расплывались в улыбке, а глаза светились от радости. Гаспар обнялся с каждым из приятелей, после чего угостил всех выпивкой. С сигаретой в зубах он наполнил бокалы янтарным хмелем, затем потребовал, чтобы музыку сделали погромче, залез на табурет и произнес речь:

— Поднимаю тост за «Берлогу», за этот спасительный плот посреди океана, где изможденные высотой моряки могут перевести дух! Пью за старейшину Машу, верного капитана этого корабля, которая сумела добыть серну и накормить нас досыта сегодня вечером, чтобы завтра мы снова смогли штурмовать мороз! Поднимаю бокал за связку, которая годами выискивает пути там, где не ступала нога человека. За моих товарищей, способных стиснуть зубы, когда холод пробирает до костей, и доставить немного света, хлеба и книг до любого края света. Я пью за высокие вершины и всех, кто выбрал вертикальный образ жизни как единственно возможный. Наконец, я поднимаю бокал за нашу королеву, материальное воплощение тропинок наших душ — за Гору-без-вершины, за Великую! — Он залпом опрокинул стакан, спрыгнул с табурета и заплясал под громкие «ура» Изе и ворчание Вика.

Зефир и Мойра завыли от удовольствия, ринувшись под ноги танцорам. Флора слегка усмехнулась, но было видно, что она разделяет всеобщее веселье — радость повидаться с друзьями, пообщаться, быть вместе, любить друг друга здесь, посреди зимы, где кажется, будто все погребено под сугробами в ожидании весны. Маша, в свою очередь, подняла бокал, правда с меньшим задором: воинственная речь Гаспара ее немного взволновала, ведь она понимала, что такой подъем духа сподвигнет некоторых отправиться на верную смерть.

«Какая сила им движет? — думал Соляль, наблюдая, как Гаспар увлекает Машу, Вика, Изе, Зефира и Мойру в свою хаотическую пляску. — Что за радость его окрыляет? Как ему удается так всех раззадорить?»

— Эй, мечтатель! О чем задумался? — прервала его мысли Флора. — Почему сидишь тут, попой на стуле, пока твои друзья собираются поджечь пол ногами? Ну-ка, пойдем!

Флора протянула ему руку, Соляль крепко сжал ее в ладони, и девушка с легкостью перепрыгнула через стойку, потащив Юнца за собой танцевать. Хмель ударил ему в голову, Соляль качался, волосы Флоры щекотали ноздри, пахли сухими травами — тот же аромат он чувствовал, когда они бок о бок покоряли скалу. Флора схватила его за руку, покружила несколько раз, а затем вдруг остановилась, решительно положив ладонь ему на бедро:

— Черт! Они ведь позвали тебя, Юнца, в связку на задание! Тебя. Почему тебя? Он же знает, что я гораздо лучше взбираюсь на горы.

— Дай-ка подумать… Наверное, это из-за твоей отвратительной привычки кусать за лодыжки тех, кто впереди?

Флора наступила Солялю на ногу.

— Ай, Флора! Я же пошутил. Честно, понятия не имею. Кроме того, думаешь, Гаспар посвящает меня в свои планы? Он молчит как рыба. Сегодня утром приперся на рассвете и сказал лишь, чтобы я поскорее собирал вещи.

— Вот как. А что он говорит о цели вашей вылазки?

— Талдычит про лавину и электрические провода. Сразу за хребтом Затонувшей Церкви снег завалил коммуникации. Нужно заново установить столбы.

— Ну, спасибо, Юнец,