Парадокс истории. Как любовь к рассказыванию строит общество и разрушает его - Джонатан Готшалль

Дэвис-холл медленно приходит в упадок – старая религия гуманитарных наук уходит в небытие.

Центр науки Суонсона – храм нового восходящего на пьедестал бога.

Я не фанатик гуманитарных наук, который отчаянно ведет последнюю битву в войне между «двумя культурами» литературы и науки. Эта война уже окончена. Культура науки одержала решительную победу. Бюджет Национального научного фонда США на 2020 год составил 8,3 миллиарда долларов. Национальный фонд гуманитарных наук получил всего 162 миллиона долларов – примерно в пятьдесят раз меньше. Движение к образованию, ориентированному на STEM[23], является отражением огромной национальной ставки, коллективного общественного согласия в том, что именно точные науки и их отрасли – это будущее, а гуманитарные дисциплины, такие как те, что изучаются в Дэвис-Холле, – это прошлое.

Но что, если мы ошибаемся?

Что если нарративы невероятно глубоко и мощно влияют на нашу жизнь, но большинство из нас не осознает этого? Что, если наша психология сторителлинга – то, как наш разум формирует истории, и мы сами формируемся под их влиянием – это не просто проблема, а проблема проблем? Что, если истории – это главный фактор, приводящий к мировому хаосу, насилию и непониманию? И что, если специфическая форма историй имеет глубокое значение, также как и то, каким образом они внедряются в наш мозг так, что мы этого не замечаем?

В Тадж-Махале науки изучают величайшие силы природы – основные физические и химические законы вселенной. На физическом факультете раскрывают тайны атома, которые способны либо разрушить цивилизацию, либо стать топливом для ее возрождения. Занятия по нейробиологии знакомят с основными аппаратными и программными средствами человеческого мозга. В институтском храме информационных технологий профессора объясняют эволюцию новой расы ангелов и демонов ИИ, которые однажды смогут устроить небеса или ад для своих создателей.

А в классах Дэвис-Холла работают ученые, изучающие, как работают истории, а также преподаватели креативного письма, обучающие молодых рассказчиков, как применять эти знания на практике. Это здание посвящено изучению величайшей движущей силы человеческой природы – нарратива. Если рассказчики действительно правят миром, если они действительно пишут нашу судьбу, значит, самая мощная и взрывоопасная сила на Земле изучается в Дэвис-Холле[24].

Вопрос в том, сможем ли мы научиться контролировать ее.

Жизнь в Историландии

Я защитил докторскую диссертацию по литературоведению, а это значит, что меня учили не столько ценить волшебство историй, сколько понимать, как это волшебство работает, и передавать знания студентам. В последние годы я взял творческий отпуск, чтобы сосредоточиться на написании текстов. Но раньше, когда я зарабатывал на жизнь преподаванием, мне нравилось устраивать для новых студентов небольшую викторину на нашем первом занятии. То же происходит и сегодня, когда колледжи приглашают меня прочитать гостевые лекции.

Я спрашиваю студентов: насколько важны истории в их жизни по шкале от 1 до 10?

Они чешут в затылках. Вопрос слишком расплывчатый. Поэтому я добавляю вводных. По сравнению со всем остальным в их жизни – работой, религией, спортом, семьей, хобби, романтическим партнером – как оценивается важность историй по десятибалльной шкале?

Поднимается несколько рук. Две? Три?

Но студенты колеблются. Они хотят работать со мной, но мой вопрос по-прежнему кажется им слишком субъективным. Ладно, говорю я, давайте конкретизируем. Часы вашей жизни – это драгоценная и конечная валюта. То, как вы тратите эту валюту, возможно, является наиболее объективным способом оценить, насколько вы цените то или иное по сравнению с чем-то другим. Вы проводите много времени со своим парнем, потому что очень высоко его цените. Вы проводите как можно меньше времени со своим надоедливым соседом, потому что его вы не цените вообще.

Все кивают. Теперь ученики улавливают мою мысль. Я задаю им ряд вопросов, в которых прошу оценить время, которое они проводят в Историландии: сколько минут в день они читают – все, что угодно, от книг, заданных на уроке, до новостных невыдуманных историй? Сколько минут они тратят на просмотр любых историй по телевизору – реалити-шоу, ситкомов, документальных фильмов? Сколько минут они тратят на то, чтобы пританцовывать под ритмичные короткие истории в виде популярных песен? А что насчет сюжетных подкастов или аудиокниг? Сколько минут они тратят на просмотр личных историй знаменитостей или своих друзей в Instagram или Snapchat? Сколько минут они проводят внутри историй, созданных дизайнерами видеоигр?

В конце этого в высшей степени ненаучного опроса я прошу студентов подсчитать и добровольно озвучить свои результаты. В последний раз, когда я это делал, некоторые студенты казались немного встревоженными. Они продолжали перепроверять свои арифметические подсчеты. Как оказалось, в среднем они проводили за в Историландии более пяти часов в день. Это больше времени, чем они тратили на любую другую деятельность. Больше времени, чем они тратили на учебу, или исповедание религии, или спортивные тренировки, или прием пищи, или общение с друзьями.

По экономической шкале потраченного времени, истории в их жизни получали не два-три балла из десяти. Важность историй оценивалась в десять баллов. Истории оказались наиболее важной штукой в их жизни.

Когда я провожу эти небольшие тесты, некоторые студенты начинают сникать, как будто опечаленные тем, как они растрачивают время своей жизни. И они сникают еще сильнее, когда я указываю им на то, что они, вероятно, сильно недооценивают фактическое время потребления нарративов. Согласно недавнему исследованию Nielsen[25], среднестатистический американец проводит почти двенадцать часов в день в различных медиаканалах, в том числе 4,5 часа только за просмотром телевизора[26]. Когда студенты слышат об этом, у них срабатывают защитные механизмы. Некоторые ставят под сомнение методологию Nielsen. В ответ на это я подчеркиваю, что разные исследователи, используя разные методы, достигли сходных результатов. Тогда другие студенты высказывают обоснованные сомнения по поводу того, как я определяю понятие «сторителлинг» (Instagram правда считается?) или подвергают сомнению саму идею о том, что потраченное время является хорошим показателем ценности. Однажды один студент охотно признался, что был вынужден провести значительную часть своей жизни на уроках английского языка, но при этом совершенно не ценил этот предмет. Я говорю студентам, что это отличные замечания. Но независимо от того, что мы считаем или не считаем сторителлингом, или как рассчитываем степень своей вовлеченность в истории, мы, бесспорно, тратим огромную часть своей жизни на потребление всевозможного контента. Что подводит нас к вопросу, к которому я все это время подбирался – вопросу настолько важному и фундаментальному, что большинство студентов никогда не задумывались над ним. Почему? Почему людям так нравятся