О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа. С комментариями - Владимир Иванович Даль

мнению рецензентов, о «развращении нравов». Даль же настаивал: сборник «не есть катехизис нравственности… человек должен явиться здесь таким, каков он вообще, на всём земном шаре, и каков он, в частности, в нашем народе; что худо, того бегай; что добро, тому следуй; но не прячь, не скрывай ни добра, ни худа, а покажи, что есть»[25]. В результате рукопись «оставалась ещё на восемь лет под спудом»; дополненное за это время издание «Пословиц» появилось в 1861–1862 годах.

Параллельно с работой над «Словарём» и сборником пословиц Даль пишет статьи: «Полтора слова о нынешнем русском языке» (1842), «О русских пословицах» (1847), «О наречиях великорусского языка» (1852). Подборка статей под общим названием «Русский словарь» печатается в журнале «Иллюстрация» (1845). Сборник пословиц Даль снабжает большим предисловием, в характерной для него манере названным «Напутное», которое заканчивается призывом продолжать начатое им: «Что, если бы каждый любитель языка нашего и народности, пробегая на досуге сборник мой, делал заметки, поправки и дополнения, насколько у кого достанет знания и памяти, и сообщал бы заметки свои, куда кому сподручнее, для напечатания или передавал бы их собирателю – не правда ли, что следующее издание, если бы оно понадобилось, могло бы оставить далеко за собою первое? Дружно – не грузно, а один и у каши загинет» (М., 1957. С. 31).

Наконец, о произведениях Даля, помещённых в настоящем издании. Все они объединены одной темой, которая является названием исследования, открывающего книгу: «О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа». Даль, сочетавший в себе учёного, собирателя и беллетриста, разумеется, по-разному излагал накопленный им фольклорно-этнографический материал. Всё словесное многоцветье русского языка, блестяще используемое в сказках, в «Поверьях…» уступает место научному изложению; только в отдельных примерах, которые передаются устами собеседников, возвращается далевский сказовый стиль.

Творчество Даля даёт уникальную возможность сопоставить две точки зрения, два подхода одного и того же человека в зависимости от цели и задач, выдвигаемых им в каждом конкретном случае. Книга, предлагаемая читателю, представляет В. И. Даля в двух ипостасях – исследователя и писателя. Кроме того, в ней звучит слово народа, раскрывающего далеко не однозначный, подчас неожиданный смысл того, что пытался понять, изучить просвещённый современник. Непоколебимая убеждённость в необходимости объективной всесторонней фиксации материала, столь чётко сформулированная в «Напутном» и выдержанная в «Словаре» и «Пословицах», позволила Далю отразить достаточно полную картину бытования традиционной культуры во всём её разнообразии – жанровом, этническом, локальном, социальном, в различном к ней отношении как в самой народной среде, так и у образованной публики.

Первоначально отдельные статьи, заметки о предрассудках, суевериях, приметах, способах народного врачевания печатались Далем в еженедельнике «Иллюстрация» в течение 1845–1846 годов. Собранные вместе под общим заглавием, они составили единый труд, опубликованный в 1880 году. Народной демонологией, предрассудками, народными способами лечения, как и собиранием суеверий, заговоров, примет занимались и до Даля. Но обычно это сводилось к описаниям разной степени подробности или к призывам искоренить все эти заблуждения, или даже – к любованию наивным поэтическим воззрением простолюдина на природу. Даль же с его знаниями в естественных науках и конструктивным (инженерным) мышлением пытался обнаружить и понять причины бытования верований, отделить приметы или способы лечения, опирающиеся на реальные знания, точные наблюдения и многовековой опыт народа, от суеверий, основанных на случайном сходстве явлений или на простом созвучии слов, от действий, вызванных беспомощностью перед непознанной природой и архаической верой в сверхъестественные силы. Он видел, что народное сознание сохраняло такой взгляд на природу, когда всё, что окружает человека, одушевлено, наделено жизненной силой, способно помогать или препятствовать, причинять зло или содействовать благополучию и приносить радость. Знал он и то, что, в отличие от образованного общества, «простой народ упорнее хранит и сберегает исконный смысл, и в косности его есть и дурная, и хорошая сторона»[26], и в то же время очевидными становились заметные изменения в патриархальной жизни, усиливающееся влияние города с его иной культурой, поэтому для Даля одна из причин сбора преданий и суеверий заключалась и в том, что они «гибнут невозвратно». С другой стороны, Даль обращает внимание на наличие и у образованных людей целого ряда суеверий, а их «высокомерное презрение к предмету» на деле нередко оказывается демонстративным лицемерием, так как сами они, к примеру, «втихомолку» или из предосторожности «не выезжают со двора в понедельник и не здороваются через порог».

Чтобы снять «путы» суеверия, надо понять смысл их, выявить источник, «значение и силу каждого суеверия». Суеверия, убеждает Даль, «заслуживают нашего внимания как значительная частица народной жизни», нельзя от них отмахиваться или использовать только как доказательство исконной и «неискоренимой невежественности простолюдина».

Не пересказывая содержание книги, обратим внимание читателя на основные положения, не утратившие значения по сей день.

Как в «Словаре» отражены все пласты лексики, т. е. помимо литературной и внелитературная – разговорная, диалектная, жаргонная, язык деклассированных элементов и «тайный» язык офеней, так и в своих изысканиях по верованиям Даль старался представить объективную картину, не игнорируя самые, казалось бы, странные, «дикие» суеверия, «тёмные» стороны жизни простого народа. Он призывал не только фиксировать, но и непредвзято изучать их. Во вступлении к «Поверьям…» он писал: «Всё на свете легче осмеять, чем основательно опровергнуть». Задача исследователя – разобраться, «сколько в каком поверье есть или могло быть некогда смысла, на чём оно основано и какую ему теперь должно дать цену». В разделе «Заговоры» другими словами повторяется та же мысль: «вправе ли мы отвергать положительно… влияние незримых сил природы человека на животное царство вообще? Осмеять суеверие несравненно легче, нежели объяснить или хотя несколько обследовать его; так же легко присоединиться безотчётно к общепринятому мнению просвещённых, несуеверных людей и объявить всё то, о чём мы говорили, вздором. Но будет ли это услуга истине? Повторяю, не могу и не смею… отвергать его с такою самоуверенностью и положительностью, как обыкновенно водится между разумниками. Не верю, но не решусь сказать: это ложь». Последние слова – кредо Даля. Из-под его пера звучало предостережение, которое и сегодня полезно услышать людям, слишком уверенным в собственной правоте, не умеющим или не желающим прислушаться к другим мнениям и другим доказательствам: «…я предостерегаю от лжепросвещённого отрицания всезнайки, которое всегда и во всяком случае вредно».

Стремление к точности, отказ от выдумки и непроверенных текстов выражены уже во вступлении, где Даль подчёркивает: «Сочинитель настоящей статьи ограничился одними только поверьями русского народа или даже почти исключительно тем, что ему случилось собрать среди народа». Потому, отправляя читателя к книгам Сахарова, Снегирёва, Чулкова, Даль мало