С кем себя и поздравляю - Михаил Анатольевич Мишин

Тут ведущий говорит:

– А вот Семён Теодорович к нам сейчас как раз подключается!

И Семён – из Питера:

– У меня своя версия. Ставку 9,50 только мне дали. История была такая. Мы пришли и для начала хотели посмотреть, как выступают другие, а нам говорят: «Мальчики, скорее на сцену». Я был в какой-то спортивной одежде, и мне кто-то одолжил свой костюм, который был на три размера больше, чем я мог тогда себе позволить. Так что для меня главной задачей прослушивания стало не остаться без штанов. Одной рукой я их непринуждённо, как мне казалось, поддерживал, а второй пытался перелистывать страницы своего текста. Они там решили, что это особое актёрское мастерство, и сказали: «Парень впервые на сцене, а какой интересный типаж…» И дали мне ставку – 9,50. А Мише и остальным – по семь.

Я говорю:

– Сеня! Правда в твоей версии только то, что ты был в жутком костюме. Это я помню прекрасно. Больше того, это единственное, что я помню, – из-за температуры был как в тумане. Нет, ещё помню, что с нами прослушивался ныне покойный Саша Житинский, замечательный писатель, которому ставки не дали, – сказали, слишком вяло читал. А нам с тобой и Вите Биллевичу ставки дали совершенно одинаковые – девять рублей. Так что нечего хвастать и вводить аудиторию в заблуждение, слышишь?

Но Сеню уже вывели из эфира.

Надо сказать, что ставка – это было серьёзно. На девять рублей тогда можно было купить сто куриных яиц или, что, видимо, нагляднее, три бутылки водки. Это по моей версии. По версии Семёна, небось, все четыре.

Словом, мы начали подрабатывать выступлениями – сперва в сборных концертах, между жонглёрами и фокусниками. Потом у нас сложилась часовая программа – на троих. Третьим был Виктор Биллевич, который впоследствии придумал и возглавил фестиваль сатиры и юмора «Золотой Остап». Мы выходили на сцену с портфелями, вынимали из них графин, стакан, колокольчик – и начинали как бы заседание. Называлось оно чрезвычайно остроумно – «Смейтесь на здоровье!» – и в общем имело успех. «Ленконцерт» начал устраивать нам гастроли – и мы поездили по стране. Потом стали выступать по отдельности – каждый со своим вечером.

Что до тех первых ставок, я думаю, обе наши версии равноценны – причём уже навсегда.

2025

К 70-летию

Сеня!

Мы с тобой предварительно говорили. Я спросил, что подарить. Ты ответил: «Ничего не надо. Скажешь какие-то слова, и всё». Конечно, был соблазн понять буквально. Но химера совести… Так что подарок будет.

Что касается слов, то я несколько раз пытался что-то сочинить, но текст всё время буксовал. И понятно: чем дольше и лучше знаешь человека, тем труднее.

И всё же слова нашлись. Я зачитаю их по бумажке и потом тебе её отдам. Чтобы завтра, когда ты будешь мучительно вспоминать, кто были вчера эти люди, что они говорили и зачем ты к ним приходил, этот листок бумаги напомнил тебе, что ты был вчера на своей круглой дате, отметить которую мы все тебя пригласили. Это, собственно, я уже читаю.

«Сеня, времена сентиментализма прошли. Человек, сказавший вслух нечто чувствительное, вызывает недоумение. Искренние слёзы появляются на глазах только от ветра, от лука и если в газете похвалят товарища. Поэтому проще всего по случаю этой твоей даты было бы как-нибудь привычно сострить. В конце концов, мы же профессиональные шутники.

Но мне шутить не хочется. По-моему, я тебе уже говорил как-то, что шутка – это эпитафия чувству. Слова, к сожалению, не мои, но они верные. Да, Сеня, наша профессия – это создание эпитафий чувствам. Грубо говоря, мы – могильщики. И я напоминаю тебе об этом, с одной стороны, чтобы у тебя не было иллюзий. А с другой – чтобы ты знал: быть могильщиком – значит защищать живое от трупного разложения. Так что не сомневайся – все эти годы у тебя в руках благородное дело.

А вообще, Сеня, ты вошёл в чудный возраст – это возраст перспективного академика или элитного коньяка. И то и другое имеет плюсы.

К сегодняшнему дню ты многого добился – тебе есть что выложить на стол. Я имею в виду не продукты, которые мы наблюдаем, – это, как все понимают, только верхушка айсберга, – я имею в виду другое, Сеня: жизненный путь.

Неприятно говорить тебе это в лицо, но он – честный. У тебя честно заработанные морщинки, честная репутация, честный успех, честное самопожертвование Ларисы, которая позволяет тебе думать, что ты её заслужил. За все эти годы ты никого не предал, ничего не продал, ничего не украл, кроме трёх шуток у меня, которые я украл у тебя ещё раньше. Так много честности в наше время – вызывает подозрения.

Сенька! В этот день ты возник на земном шаре и побежал вокруг Солнца. Ты добежал досюда в своём собственном темпе, в своём личном стиле, ни на кого не похожий, равный себе самому. И поэтому твоя сегодняшняя дата – это красиво. Это даже не промежуточный финиш. Пройден ещё один поворот. Забег продолжается.

Беги долго!»

Сеня, эти слова написаны мною тебе тридцать лет назад – к твоему 40-летию. И хотя время вводит свои санкции, которые, в отличие от всех прочих, обойти невозможно, я решил, что могу повторить сказанное. Потому что оно сказано на века. А теперь – всё-таки подарок.

Тридцать лет назад, упомянув об элитном коньяке, я ограничился словами. Сегодня я научился обуздывать жадность. Вот тебе, Сеня, бутылка французского коньяка, ему 40 лет – он твой тогдашний ровесник. И ты будешь последний подлец, если выпьешь его на своё 80-летие без меня.

2015

К 80-летию

Сеня!

Представлял ли ты себе тогда,

когда мы только начинали выползать на сцену со своими рассказиками,

когда отправлялись на первые гастроли,

когда в первой заграничной поездке покупали нашим жёнам нижнее бельё, надевая его друг на друга, чтобы не ошибиться с размером,

когда развлекали публику на белоснежном черноморском теплоходе,

когда отмечали выход в свет совместной книжки,

когда выпивали по поводу… и по другому поводу… и без повода…

когда нашим детям было ещё только…

когда о внуках и речи-то ещё…

и так далее…

Представлял ли ты тогда, что наступит грядущее, где мы будем поздравлять друг друга с днями рождения, порядковые номера которых странно даже произносить?

Сегодня – моя очередь.

Сеня, ты сумма всего, что накопилось в твоей биографии до этого