Великая Северная война - Алексей Геннадьевич Шкваров

силы противника не исчерпаны, и разрешил ему отступить с оружием и знаменами, а офицерам — с их багажом. Шведам оставалась артиллерия. Однако во время прохода русских войск выяснилось, что шведы подразумевали получить еще и всю казну русской армии, а русские не собирались им ее передавать, так как этот вопрос не был оговорен. Началась новая схватка, где опять русские понесли значительные потери, были частично обезоружены, ограблены, у некоторых полков отобраны знамена.

Под Нарвой в плен были захвачены Я. Ф. Долгорукий, А. Μ. Головин, А. Вейде, Л. Алларт, И. Ю. Трубецкой, И. И. Бутурлин и многие другие командиры — всего 79 человек. Убитыми русские потеряли около 6000 человек. Здесь зародилось, и прежде всего у самого Карла, презрительное отношение к русским и русской армии, что роковым образом сказалось в 1708 и 1709 годах{24}.

Прокормить армию на выжженной войной земле не представлялось возможным, ибо провианта, захваченного у русских и того, что можно было получить из деблокированной Нарвы, хватило бы на несколько дней. Многие советники и генералы предлагали королю вернуться в Швецию, обосновывая это тем, что два противника разгромлены — русские и датчане, а саксонцы убрались уже в свои пределы. Но Карл более никого не слушал. Он уже наметил цель — и это был Август II. Историки спорят о том, почему Карл не пошел на Москву, дабы добить царя Петра и продиктовать ему условия мира в русской столице; многие видят в этом главную ошибку шведского короля. Но здесь не было никакой ошибки, а один лишь трезвый расчет. Плотность населения в России была несоизмеримо меньше, нежели в Польше, путь до Москвы пролегал по полупустынным русским просторам, а армию надо было кормить. По предложению графа Пипера, одного из главных советников короля, было решено ограничиться рассылкой подметных писем в надежде вызвать на Руси новую смуту — недовольных реформами Петра, особенно среди раскольников и стрельцов, хватало.

Кроме того, не стоит забывать о потерях, что понесла шведская армия в сражении под Нарвой. Из 10 537 каролинов погибли 646, было ранено 1265, числились больными 1023. При батальонных знаменах оставалось в строю по 20–30 пикинеров и по 40–50 мушкетеров{25}.

При этом следует, безусловно, отметить высокую эффективность действий шведов на поле боя. Если рассчитывать по формуле, предложенной шведским военным историком И. Веннерхольмом — Э = К: Ч (где К — потери противника убитыми и раненными, Ч — численность собственных войск){26}, то для шведов она составила 0,57 (6000:10537), для русских — 0,057 (1914: 33384), то есть в десять раз ниже. Проще говоря, каждая сотня каролинских солдат вывела из строя 57 русских, а каждая сотня русских — лишь шестерых шведов.

То же самое можно сказать и о превосходстве боевого духа шведов. В. А. Артамонов определяет этот показатель по формуле: Д = К: П, где К — это потери, а П — количество сдавшихся в плен{27}. После Нарвы боевой дух русской армии составлял 0,66 (6000: 9040) и был самым низким за всю Северную войну. (Для сравнения: в Бородинском сражении на 45000 погибших русских солдат была лишь 1000 попавших в плен, то есть Д = 45!{28})

Карл простоял несколько дней под Нарвой, затем повел войско на юг, в районы, что не подверглись опустошительным рейдам русской конницы, и встал там на зимние квартиры, разместив свой штаб в замке Дайс (Лайузе).

Зима 1700–1701 годов отразилась на шведской армии не самым лучшим образом — ее численный состав убавился из-за недостатка провианта и болезней; кроме того, усилилось недовольство местного дворянства, и так ущемленного законом о редукции, а теперь обремененного солдатским постоем. Правда, убыль солдат несколько компенсировалась начавшими прибывать пополнениями из Швеции.

На востоке против русских Карл XII оставил заслоны: в Карелии и Ингерманландии генерала Кронгиорта с 6000 человек; на южной границе Лифляндии полковника Шлиппенбаха с несколькими полками (около 8000 человек). На первый случай, по мнению короля, этого должно было хватить.

В конце 1700 года, оправившись от Нарвского конфуза, Петр издает два указа о наборе в солдаты. В первом повелевалось: «Прибрать в службу детей боярских, и недорослей, и казачьих, и стрелецких детей, и племянников, и захребетников (бездомных и безземельных. — А. Ш.), и из иных чинов и из наемных людей, чтобы добры и к службе годны: лет 17–20 и 30 (ограничение по возрасту существовало — от 15 до 30 лет. — А. Ш.)· Им дано будет... жалование против Московских солдатских полков, денег на год всего по 11 рублей на человека, да хлеба по тому же, как Московским полкам».

Второй Указ от 12 декабря 1700 года гласил: «...взять даточных людей добрых, а не старых и увечных — с 50 дворов по человеку пешему, а с 150 дворов по два человека конных... А которые небыть на службе и которые на воеводствах и на приказах и у дел, и с отставных и со вдов и с недорослей и с девок — с 30 дворов по человеку. А буде у кого указанное число не достанет и с тех имать деньги по 11 рублей за человека»{29}.

Необходимость стойкой, дисциплинированной армии была очевидна, и Петр в числе других мер (формирование пехотных полков, артиллерии, создания флота и пр.), направленных к одной и той же великой цели, приказывает князю Борису Алексеевичу Голицыну набрать в низовых городах (по Волге) десять драгунских полков по 1000 человек в каждом, а новгородскому воеводе Петру Матвеевичу Апраксину сформировать еще два полка в Новгородской губернии, в городах Тверь, Торжок и Старица. Драгуны должны были одинаково хорошо уметь действовать как в конном, так и в пешем строю.

Все полки были десятиротного состава, различной численности. Казанский полк, например, имел к 15 июня 1701 года 1036 человек, однако к месту сбора во Псков в сентябре полк прибыл в составе 890 человек; Вятский к 20 октября состоял из 754 человек, правда, в нем было девять рот.

В полку должны были быть офицеры, кроме командира, полковника, — подполковник и майор (штаб-офицеры), 10 капитанов, 10 поручиков, 10 прапорщиков (по числу рот), один поручик-квартирмейстер и один адъютант (обер-офицеры). В каждой роте должны были также состоять подпрапорщик, 4 капрала, вахмистр, каптернариус, два барабанщика и гобоист.

Офицеры и унтер-офицеры набирались в основном из старых конных полков и гвардии; привлекались и иноземцы, служившие в