Человек дующий. Homo inspirans. История о том, как человек поставил дыхание на службу искусству - Владимир Александрович Зисман

А чтобы каждый раз, когда захочется поиграть, не искать их по всему жилищу, дудочки надо соединить между собой. Судя по всему, идея оказалась настолько удачной, что инструменты, работающие на этом принципе, были созданы в самых разных местах, у народов, которые друг о друге-то никогда не слышали.

В Молдавии и Румынии такой инструмент называется най, и на нём современные виртуозы исполняют произведения иной раз даже с симфоническим оркестром. У индейцев, которые живут в Андах, в Латинской Америке, очень популярен инструмент сампоньо, такая же многоствольная флейта.

Похожие инструменты существуют и на Кавказе, и на Соломоновых островах в Меланезии, и в Литве.

Чаще всего подобные конструкции называют флейтой Пана. Она известна с античных времён и названа в честь древнегреческого бога, покровителя пастухов, который обладал чрезвычайно жизнерадостным, хотя и чрезмерно игривым характером. Он мог веселить окружавших его древних греков и богов, мог их иной раз и пугать. Кстати, слово «паника» происходит именно от его имени и его диковатых выходок, когда в полной тишине послеполуденного зноя в горах Эллады раздавались странные громкие звуки или крики.

Разница между древнегреческой флейтой Пана и индейским сампоньо невелика – просто в Древней Греции трубочки склеивали воском, а индейцы связывают их полоской кожи или деревянными пластинками, прошитыми нитью. Вот и всё.

И ведь если вдуматься, то довольно значительная часть орга`на, самого большого и сложного музыкального инструмента – это та же самая флейта Пана… Только воздух туда подаётся иначе. Да и играют на нём по-другому.

Вообще, мысленно двигаясь шаг за шагом от тростинки или косточки, о которую рассекается воздух, можно прийти куда угодно. Всё зависит от направления.

Вы ведь помните беседу на эту тему Алисы и Чеширского Кота из истории, рассказанной Льюисом Кэрроллом? Кот тогда высказал очень проницательное суждение на предмет того, что независимо от того, в какую сторону ты идёшь, ты обязательно куда-нибудь придёшь.

Нужно только достаточно долго идти.

И то не факт, добавим мы от себя.

Апология лени

Вот за что я люблю и уважаю сапиенсов – это за лень. Настоящую и благородную. Истинный её смысл состоит вовсе не в том, чтобы ничего не делать, а в том, чтобы достигать нужных результатов меньшими усилиями. И единственный способ чего-нибудь добиться на этом пути – это сесть и подумать. А потом попробовать, получилось или нет.

Можно, конечно, старательно таскать камни. А можно сделать паузу в перетаскивании камней, подумать и изобрести колесо. Потом ещё немного подумать и поручить перевозку камней ослику. Пока он возит камни, ещё пошевелить мозгами и изобрести паровоз. И так далее.

Со стороны, конечно же, так оно и выглядит – все работают, а кто-то один сидит и валяет дурака. Ничего подобного. Не валяет. (Теперь внимание – я даю вам отмазку почти на все случаи жизни!)

Знаете ли вы, что человеческий мозг при своём весе, составляющем примерно два процента от веса тела, потребляет примерно двадцать процентов всей энергии, которую расходует организм? Правильно организованная лень – это очень энергозатратная штука. Я бы назвал её интенсивной и чрезвычайно эффективной работой.

Но сидя.

А лучше лёжа.

Немного помечтать…

…И размышляешь ты, к примеру, о том, как было бы славно, если бы не надо было дуть и вообще ничего не надо было бы делать, а вот звук чтобы был. Желательно красивый, романтичный такой, с налётом лёгкой меланхолии…

Сидишь в кресле и интенсивно расходуешь энергию, которую потребил во время обеда. Не всю, конечно, а те самые двадцать процентов. Остальное экономишь на потом.

Сидишь и слушаешь, как в щели неплотно закрытого окна гудит ветер. «О, – оживляешься ты, – уже интересно».

И продолжаешь сидеть.

Нормальный человек уже давно бы встал и закрыл окно поплотнее, а ты даже не шевелишься. Прохладно, конечно, но это же не повод, чтобы вставать.

А в голове песня играет, такое часто бывает. Музыка обычно в голове играет не с начала до конца, а какой-нибудь кусочек крутится и крутится.

«…только ветер гудит в проводах», – и опять куда-нибудь на начало: – Тёмная ночь…»

Вот, собственно, и всё, чего не хватало.

Вот вам готовая модель эоловой арфы – она названа по имени древнегреческого властителя ветра полубога Эола[5]. Набегающий на струны ветер колеблет их, а для полного счастья струны можно натянуть на корпус-резонатор, и система чудесно будет звучать сама по себе.

А вы ничегошеньки не будете делать, а только сидеть или даже лежать и при этом жить полноценной духовной жизнью.

Это не я придумал, я просто этим примером проиллюстрировал естественный для сапиенса ход мысли.

Идея-то не новая. Такой инструмент был ещё у царя Давида три тысячи лет назад – ведь он был не только царём, но и музыкантом.

«Гусли висели над ложем Давида, против отверстий оконных. Когда наступала ночь, дуновение северного ветра проходило, шевеля струны гуслей, и они сами собою звучать начинали»

(Вавилонский талмуд. Трактат Брахот 3;2).

Удивительный, глубоко медитативный инструмент, вероятно, первое в истории человечества устройство, которое играло без всякого участия человека. Как любой современный проигрыватель. Правда, в отличие от него, оно и играло что хотело. Да и ладно, пусть играет. Зато дуть не надо.

И всё было бы хорошо, просто замечательно, но эолова арфа не духовой инструмент.

Хотя ветер дует.

Эолова арфа принадлежит семейству струнных.

Или, если выражаться научно – к хордофонам.

Хотя ветер-то дует…

Да, с этим надо как-то разбираться.

Системно.

О словах и названиях

Настало самое время поговорить об одной специфической особенности человеческой натуры. Для человека чрезвычайно важно, чтобы все предметы и явления имели название.

Ведь если нет названия, то и предмета как бы не существует.

Если предмет всё же есть, а названия у него нет, то сапиенс чувствует себя настолько некомфортно, что начинает либо срочно придумывать для него название, либо подыскивать его в чужих языках. Ну как можно оставить без названия манную кашу, молоток и ботинки или вдруг остаться без слов «эсхатология» и «компаративистика»?

Кстати, эта особенность в очередной раз подтверждает тот факт, что человек создан по образу