Реставратор 3 - Николай Некрасов

На этой фразе стоявшие на крыльце парни переглянулись:

— Ну дела, — произнес Федор и потер ладонью затылок.

Девушка в ответ только фыркнула и открыла дверь. Вошла в помещение. Я последовал за ней, чувствуя, как спину буравят любопытные взгляды двух людей.

— К Евгению Александровичу, — бросила Александра мужчине, который сидел за стеклом дежурной части. Тот кивнул и открыл турникет, пропуская нас в отдел.

В кармане зазвонил телефон. Я вынул аппарат, взглянул на экран, где высветился номер Николая. Принял вызов.

— Ну ты где? — послышался в динамике голос товарища.

— Уже у вас, — ответил я.

— Сейчас выйду встречу, — произнес Николай, но я поспешно сообщил:

— Не нужно. Меня уже встретили.

Голос в динамике мигом сменился на растерянный:

— Ну… ладно, жду тогда, — произнес он, и я завершил вызов.

Но одна из дверей все же открылась, и Николай вышел в коридор. Заметил нас и улыбнулся:

— Так вот, значит, кто твой провожатый, — произнес он и хлопнул меня по плечу. — Ну, добро пожаловать.

Александра тем временем открыла дверь, из которой мгновение назад вышел Николай, и скрылась в помещении.

— Предупреждаю сразу, — продолжил товарищ, и его тон мигом стал серьезным. — Дядька сегодня в настроении рабочем. Так что лишнего не болтай и, ради Творца, не шути. Понял?

Он посмотрел на меня, и я кивнул:

— Понял, отчего же не понять?

Некоторое время мы помолчали, а затем я уточнил:

— Как там дело Одинцова?

— Ушло в ОКО. Жрецы приняли его как родное, — ответил товарищ. — Они уже подозревали, что коллекция проклята. Или одержима. После того как про часы узнали. Теперь ищут остальные предметы.

От этой информации мне стало не по себе. Потому что один из таких предметов находился у моей соседки. И если жрецы придут к ней, она без задней мысли расскажет, кто недавно забирал на реставрацию пепельницу, от которой у нее на душе было неспокойно. А вернулась она уже сияющей. И без проклятия… И если сама Алевтина Никитична об этом не знает, могут узнать жрецы.

— Так что пусть ищут… — махнул рукой Николай. — И пытаются понять, почему предварительная проверка в кабинете Одинцова не дала результатов по астральному следу. Но это уже их головная боль. У них там, святая вода, кресты, ритуалы. А у нас тут дело… Новое. И опять странное. Ну, ты как, готов? — глядя на меня, уточнил Николай, и я кивнул. — Тогда пошли.

Он открыл дверь, пропуская меня в кабинет. И я шагнул в помещение.

Комната была просторной, но казалась тесной от количества вещей. Три заваленных папками стола, стоявшие буквой «П», карта города на стене с булавками разных цветов, доска с фотографиями и схемами, у окна коричневый исцарапанный облупившийся шкаф с документами. На боку белой краской был написан инвентарный номер.

Александра уже сидела за одним из столов, что-то быстро записывала, склонившись над лежавшими перед ней бумагами. В углу у окна стоял Валентин, с которым я тоже познакомился в доме у Рыбаковой. И когда я вошёл, он тут же повернулся и уставился на меня с нескрываемым интересом.

А за столом напротив входа сидел крупный, плечистый мужчина, с аккуратно подстриженными седыми усами.

— Валентина и Александру ты уже знаешь, — произнес Николай, тщательно скрывая нервозность, — Так что осталось представить тебя только начальнику. Евгений Александрович Озерский.

Евгений Александрович смерил меня долгим, изучающим взглядом. Пауза длилась ровно столько, сколько нужно, чтобы собеседник начал немного нервничать.

— Орлов Алексей Петрович, значит, — произнес он, наконец, негромко. Твердым механическим движением открыл лежавшую перед ним папку. — Выпускник Брянской Духовной Семинарии. Практическая дисциплина, реставрация.

Закрыл лежавшую перед ним папку и взглянул на меня. По этому взгляду невозможно было ничего прочитать. Ненавидел он, восхищался или подозревал. Не глаза — а два поднятых бесстрастных щита.

— Он самый, — осторожно ответил я, боковым зрением заметив, как лукаво переглядываются Валентин и Александра. А Николай тщательно пытается скрыть улыбку.

Мужчина сделал приглашающий жест:

— Прошу, присаживайтесь.

Я подошел к столу, сел в свободное кресло. Николай устроился сбоку.

— Ловко вы это с коллекцией Долгоруких придумали, юноша, — продолжил Евгений Александрович. — Я даже сначала не понял.

Николай рассмеялся. Я тоже не удержался от довольной улыбки. Развел руки:

— Так получилось.

Мужчина с уважением кивнул:

— Хорошо получилось. Красиво.

Он протянул мне ладонь, и я ответил на рукопожатие, отметив, что оно вышло очень крепким. На секунду мне показалось, что кости ладони не выдержат такой хватки.

— Николай сказал, у вас какое-то новое дело? — живо уточнил я.

— Дел у нас всегда вдосталь, — ответил Евгений Александрович. — Но одно как раз по твоему профилю, реставратор. Три недели назад из особняка на Английской набережной пропала коллекция старинного оружия. Двадцать семь предметов. Восемнадцатый-девятнадцатый век. Коллекция принадлежит Борису Андреевичу Стрельцову, отставному военному, любителю холодного и огнестрельного оружия, нумизмату, да и просто уважаемому человеку. Он эту коллекцию всю свою жизнь собирал.

— Оружие коллекционное или рабочее? — тут же уточнил я.

Вопрос был непраздным.

— Рабочее, — произнес мужчина.

Я с трудом сдержал вздох. Оружие, которым убивали, часто могло стать одержимым или проклятым. Негативная энергия бесследно не исчезает.

— Раритеты. Прямо из императорских арсеналов, — подал голос Валентин.

Он хотел было что-то добавить, но Александра бросила на него взгляд — не строгий, но достаточный, чтобы тот умолк.

— Охранная система не сработала, — продолжил Евгений Александрович. — Замки не взломаны. Следов проникновения снаружи нет. Стрельцов обнаружил пропажу утром, когда пришел в кабинет.

— Как будто испарились, — снова не удержался молодой.

Евгений Александрович вынул из стопки папку, протянул ее мне. Я открыл ее. Пробежал беглым взглядом по протоколу осмотра. Дальше шли распечатанные черно-белые фотографии. Пустые крепления на стенах. Витрины с открытыми замками. Толстый слой пыли на полке. И совершенно чистые контуры там, где стояли подставки. Кто-то взял вещи очень аккуратно. Как будто ему никуда не надо было торопиться.

— А сегодня, в доходном доме на Лиговском проспекте был обнаружен труп. Мужчина, сорок два года, мелкий жулик. Состоял на учете в жандармерии. И орудие убийства — нож, который, судя по описи пропавших предметов, слишком уже похож на один экземпляр из коллекции Стрельцова.

В комнате стало немного тише. Я перевёл взгляд с папки на Евгения Александровича.

— Остальные предметы не найдены, — закончил Евгений Александрович.

— А я вам зачем? — удивился я.

— Определить подлинность орудия убийства, — подал голос Николай. — Если нож не подделка, дела свяжут в одно.

— А экспертиза?

Евгений Александрович поморщился:

— Экспертиза дело хорошее. У нее только один недостаток — ее результатов месяц ждать. Нет, нож-то мы, конечно, на экспертизу передадим, но… Хотелось бы