Вожатый из 90-х - 5 - Валерий Александрович Гуров

— Кроме того, вы не должны собирать воспитанников вокруг себя, давать им указания, подталкивать к протестным действиям или формировать коллективную реакцию.

Я повернулся к нему, сделав ошарашенный вид.

— Роман Михайлович, сейчас вам важно услышать главное, — подхватил директор. — Любая активность детей в вашу защиту может вызвать вопросы о степени вашей зависимости от них и их зависимости от вас.

— Хорошо, так и будем делать, — заверил я.

Кирилл, не зная, куда деть руки, сложил их на столе.

— Если ваши отношения с детьми действительно построены на самостоятельности, они спокойно проживут эти трое суток без вашего участия.

Плюс-минус мне было понятно, что хотят эти нехорошие люди. Судя по всему, с реальными уликами у них была напряжёнка. Скорее всего, их было недостаточно для того, чтобы «похоронить» меня здесь и сейчас. Или существовал второй вариант, пожалуй, не идущий вразрез с первым. Администрация хотела, чтобы я создал улики против себя своими же руками.

Креатив, конечно, зашкаливал. Боженьки импровизации, так их.

Кирилл хотел получить очень простую картину. Если пацаны пойдут ко мне, устроят шум, начнут спорить, соберутся группой или полезут воевать с администрацией, он покажет на них пальцем и скажет: вот доказательство. Стоило убрать Романа, и его группа сразу отреагировала. Дети зависимы от его авторитета, воспринимают его проблемы как свои и действуют единым фронтом.

Ну вот, я, кажется, даже начал разбираться в их психологии.

Если же я сам полезу успокаивать парней, объяснять, направлять или командовать ими, то станет ещё удобнее. Получится, что даже после отстранения продолжаю управлять парнями, несмотря на прямой задокументированный запрет, под которым даже стоит моя подпись.

Клетка была сделана аккуратно и с запасом.

Вот только эти товарищи совершенно не понимали, что я делаю и почему. Дальнейшее их внимание мне было совершенно некстати. Пусть думают, что я сник и сдался.

— Это вопрос вашей профессиональной пригодности, — вырвал меня из мыслей директор.

— Ладно, раз решили, что мы будем сотрудничать, то будем сотрудничать, — ответил я и поставил ещё одну залихватскую подпись на листе.

Директор побыстрее схватил документ, будто опасаясь, что я передумаю. Спрятал в папку и тотчас её закрыл.

— Решение вступает в силу немедленно! — заключил он.

Я поднялся, не желая оставаться в кабинете ни секунды дольше положенного.

— Всё? — уточнил я.

— Пока да, — заверил Олег Дмитриевич.

— Прекрасно.

Леночка таки дождалась своего часа и уже приготовилась катить на меня бочку, для чего открыла рот и приготовилась выпалить свою автоматную очередь негатива.

— Вы замечательно выглядите, Елена Сергеевна, — подмигнул я.

Она запнулась до того, как успела что-то сказать, и залилась краской.

Перед выходом я ещё раз посмотрел на Кирилла. Он сидел спокойно. Теперь ему оставалось ждать, когда мои пацаны сорвутся.

Мне же предстояло сделать кое-что посложнее… Например, дать пацанам возможность действовать самостоятельно и одновременно при этом не подставиться под удар.

Ловкость руки и никакого мошенничества.

Причём приказать им действовать самостоятельно я, по понятным причинам, тоже не мог.

Хорошая задачка вырисовывалась. Но я лёгких путей никогда не искал и начинать не собирался.

— Теперь ваш черёд, Фёдор… — послышалось за моей спиной, когда я закрывал дверь кабинета.

Я понимал, что Феде сейчас придётся ой как несладко. Однако помочь не мог. Вернее, уже помог — взял всё на себя. А вот воспользуется Федя этим шансом или нет — будем смотреть. За уши я его вытаскивать точно не буду. Нельзя выходить из образа сломанного куратора красных. Это тупо вредно для моей задумки.

Так что, Федя, держись, я в тебя верю.

Я вышел из административного корпуса и по привычке сразу направился к красному корпусу. Тело даже успело выбрать дорогу раньше, чем голова напомнила о новых правилах.

Солнце уже поднялось. На дорожках появились пацаны и девчата, у столовой шумела очередь. До корпуса оставалось метров тридцать, когда сзади меня окликнули:

— Роман Михайлович.

Я остановился.

Ко мне подошёл молодой сотрудник администрации, которого я пару раз видел возле директора. Имени его я так и не запомнил.

— Вам туда нельзя.

— Куда именно?

Он кивнул в сторону корпуса.

— К отряду.

— Я пока иду по дорожке. Или мне теперь и в свою комнату идти нельзя?

Парень смутился.

— Мне велели вас предупредить о последствиях.

— Передайте тому, кто просил, что ему не о чем беспокоиться.

Я поднял глаза на окна спальни.

В одном из них мелькнуло знакомое лицо. Добрыня увидел меня сразу. Через секунду рядом с ним появился Глеб, потом Елисей.

Все трое смотрели вниз.

И приветственно помахали мне руками в знак приветствия. Я уже хотел поприветствовать пацанов в ответ, но заметил на себе внимательный взгляд моего «сторожа».

Даже такой жест можно было при желании назвать сигналом.

Ладно…

Я сунул руки в карманы и отвернулся.

Парень рядом продолжал следить за мной.

— Что? — спросил я.

— Ничего.

— Тогда расслабьтесь. Я уже ухожу.

— Мне просто поручили…

— Да понял я, — я чуть хлопнул его по плечу и зашёл в корпус. — Все нормально.

За спиной хлопнула дверь корпуса, потом сразу закрылась. Боковым зрением я видел, как вытянулись лица у пацанов.

— Роман Михайлович, а мы на родник пойдём? — послышался вопрос Глеба.

Нет, Глеб, на родник мы не пойдём ни сегодня, ни завтра… Понятное дело, что пацан не мог прочитать мои мысли, но увы и ах.

А вообще надо отметить, что Олег Дмитриевич, Кирилл, а может быть, даже и Леночка на этот раз готовились очень хорошо. И не факт, что всю прошедшую ночь они спали, как я подумал изначально. Вполне может быть, вынашивали план.

Но, как говорил легендарный Тайсон, любой план хорош только до первого пропущенного удара.

Но очевидно, что следующие семьдесят два часа за мной будут ходить по пятам. Будут контролировать каждый мой чих и пук.

Ничего, ничего, пусть собирают свой компромат сколько влезет. Мне в ответ надо будет ударить так, чтобы никакие компроматы этим нехорошим людям не помогли.

Однако на данную минуту впервые за всё это время мне пришлось просто уйти и оставить пацанов с вопросами, на которые я пока не мог ответить.

Кстати, всё это время внутри корпуса меня сопровождал ещё один сотрудник «Форпоста». Мужичок лет пятидесяти, который шастал по моему этажу и с умным видом оглядывал двери. Завхоз, с которым мне довелось познакомиться в самый первый день своего пребывания здесь.

— Роман Михайлович, доброе утречко, — затараторил он, как только увидел меня. — Надо, может, по хозяйственной части что починить?

— Если бы было надо — я бы сообщил, — заверил