Армия Восточной Римской империи от Юстиниана I до «Стратегики» - Андрей Валерьевич Банников

свои полномочия на случай ведения войны; командующие, занимавшие эти экстраординарные посты, имели звание стратига-автократора (или моностратига). Такое нововведение не означало кардинального изменения организационной структуры вооруженных сил. Как и прежде, только император мог решать, когда нужно было собирать армию и каким подразделениям надлежало войти в ее состав; стратиг-автократор лишь командовал войсками, предоставленными в его распоряжение; хотя во время кампании он и имел полномочия, аналогичные императорским, но по окончании похода он их утрачивал.

Чаще всего в подобном качестве васи-левса замещал доместик схол, при этом самой тагме схол было совершенно не обязательно участвовать в походе. Доместик схол получал под командование определенное число фем (всегда разное) и подразделений «столичного войска», а после окончания войны возвращался к руководству своей тагмой.

Упадок фемной организации становится очевидным начиная со второй половины IX в. В это время происходит быстрое обнищание части рядовых стратиотов, в то время как многие архонты стремятся уклониться от воинской повинности. Количество стратиотов, образовывавших личный состав фемы и зарегистрированных в каталогах каждой региональной армии, медленно, но неуклонно сокращается; в фемах начинают преобладать пехотные подразделения, поскольку у стратиотов не было необходимых средств на покупку коня и всаднического снаряжения.

Надвигающемуся кризису фемной системы способствовало осложнившееся положение на внешнем контуре имперских границ. Несколько крупных поражений конца IX — начала X в. наглядно продемонстрировали, что в условиях войны на три фронта (в Малой Азии, на Балканском полуострове и в Южной Италии) имеющихся военных ресурсов было явно недостаточно и Империя оказывалась неспособной защищать свою территорию.

Военные реформы

второй половины Х — начала XI в.

В X в. противники греков на Востоке коренным образом изменили стратегию и тактику ведения военных действий. Если ранее огромные арабские армии совершали свои вторжения с целью захватить Константинополь или какую-либо провинцию Империи, то после распада Халифата и образования нескольких эмиратов подобные сценарии были уже невозможны. Каждое отдельное из таких государств не представляло для ромеев серьезной военной угрозы и не могло рассчитывать на победу в длительной войне с ними. Вместе с тем, даже один эмират располагал достаточными военными силами, чтобы нанести серьезные потери или полностью уничтожить контингенты одной или нескольких пограничных с ними фем. К тому же, вторгаясь на ромейскую территорию, противник причинял прежде всего экономический ущерб. Арабы грабили и сжигали города, разрушали укрепления, угоняли в плен мирное население. При встрече с имперскими войсками мобильные мусульманские отряды легко уклонялись от прямого столкновения и поспешно отступали в свои пределы.

Империя была вынуждена адаптироваться к новым методам ведения военных действий противником. С течением времени восточнее рек Галис и Ламус между враждующими сторонами образовалась своеобразная «нейтральная полоса». Формально эта территория принадлежала грекам, но в действительности последние контролировали в ее пределах лишь некоторые стратегически важные пункты, в которых держали регулярные гарнизоны. Позади этой зоны шел пояс пограничных фем с выдвинутыми вплотную к границе передовыми постами (клисурами). Подобная система оказалась достаточно эффективной и позволяла военным властям успешно отражать неприятельские набеги.

В то время как оборонительная стратегия Империи претерпела заметные изменения, ее наступательная доктрина осталась прежней и базировалась на проведении крупных военных экспедиций. На такие предприятия тратились значительные финансовые средства, а их результаты чаще всего ограничивались несколькими захваченными крепостями и определенным количеством пленных и добычи. Армии, участвовавшие в походах, по-прежнему состояли из «столичного войска» и фемных контингентов. Они были многочисленными, но плохо организованными; за то время, пока они собирались, а затем продвигались к границе, противник имел возможность хорошо подготовиться к обороне. После завершения похода и роспуска действующей армии мусульмане переходили в контрнаступление и зачастую не только возвращали утраченные области, но и подвергали разграблению ромейские владения.

Тенденция к реорганизации вооруженных сил Империи обнаруживается уже в конце IX и особенно в начале X в., когда стало очевидно, что старая военная система, основанная на принципах фемного строя, вступила в полосу кризиса. Однако реальные перемены начались на несколько десятилетий позднее. Реформы, которые в очередной раз привели к изменению военной организации Империи, не были единовременным актом, осуществленным одним преобразователем, но представляли собой серию мероприятий, последовательно проводившихся на протяжении более чем тридцатилетнего периода.

Первые знаковые изменения произошли уже в правление императора Никифора II Фоки (963–969 гг.), который законодательно оформил факт расслоения в стратиотской среде, повысив стоимость неотчуждаемого стратиотского земельного участка с 4 до 12 литр[31]. Таким образом стратиоты оказались резко отделены от крестьянской массы (к которой они принадлежали ранее), утратившей право и возможность нести военную службу[32]. Вторым важным итогом проведенной императором реформы было появление в ромейской армии отрядов катафрактов (панцирных всадников)[33].

Однако военная реформа второй половины X в. не ограничивалась увеличением стоимости стратиотского надела и созданием отрядов катафрактов. Она имела более глобальный характер и состояла из ряда военно-административных инноваций. Самой заметной из них было создание двух независимых постоянных командований во главе с доместиком схол Востока, которому подчинялись все вооруженные силы, дислоцированные в восточной части Империи, и доместиком схол Запада, командовавшего западными войсками. Морские силы Империи находились в ведении друнгария флота. В результате армия оказалась выведена из непосредственного подчинения императору, остававшемуся номинальной главой ромейских вооруженных сил[34]. Теперь его персональное участие в походах или назначение военачальников на экстраординарные командные посты становились необязательными.

Другим важным изменением была прогрессивная замена (со второй половины X в.) фемных ополчений регулярными подразделениями. Комплектование армий Востока и Запада происходило по двум основным направлениям: создание новых тагм, организационная структура которых была такой же как и у столичных, и формирование регулярных отрядов в большинстве внутренних провинций Империи. Тагмы набирались частично на добровольческой основе, частично путем принудительного инкорпорирования в их состав самых боеспособных фемных контингентов.

Важным элементом военной структуры Империи стало образование в наиболее неспокойных пограничных районах, где военные действия фактически никогда не прекращались, дукатов и катепанатов — военно-территориальных округов, командование которыми осуществляли дуки и катепаны соответственно. Дукам и катепанам подчинялись все войска, размещенные на подведомственных им территориях[35]. Эти силы состояли из регулярных тагм, создававшихся на местах или переведенных из других регионов Империи, и стратиотских ополчений. Стратиги пограничных фем в результате этих преобразований утратили свое значение, превратившись в командиров небольших отрядов, выполнявших различные второстепенные задачи[36].

Произведенная структурная реорганизация позволила создать принципиально новую, более гибкую систему обороны границ, состоявшую из пояса небольших стратигий (малых фем), пограничных дукатов и кате-панатов, которые всегда готовы были поддержать полевые армии Востока и Запада. Благодаря такой трехступенчатой структуре, в отличие от предшествующего периода, местные власти