Личины сексуальности - Палья Камилла

Библия подвергалась критике за то, что в космической драме человека сделала виновной женщину. Называя заговорщиком, врагом Бога существо мужского пола, змия, Книга Бытия сдерживается, чтобы не зайти в своем женоненавистничестве слишком далеко. Библия опасливо уклоняется от встречи с настоящим противником Бога — с хтонической природой. Змий находится не вне Евы, змий — в ней самой. Она — рай и змий. В своем исследовании о ведьмах Энтони Сторр замечает: «На самом примитивном уровне все матери — фаллические матери»2. Дьявол — женщина. Современные движения за эмансипацию, отбрасывая стереотипы, отказывающие женщинам в по-

вышении их общественного статуса, в свою очередь отказываются признать демонизм деторождения. Природа змееподобна, природа — заросли переплетенных лоз, вьющихся и ползучих растений, тянущиеся к нам немые проростки зародышевой органической жизни, которой учил наслаждаться Вордсворт. Биологи говорят о рептильном мозге человека, о древнейшей части высшей нервной системы, об убийце, уцелевшем от архаической эры. Я настаиваю на том, что раздражительность и приступы гнева женщины в предменструальный период спровоцированы сигналами рептильного мозга. В ней проявляется латентная извращенность человека. Наружу вырывается весь ад, ад хтонической природы, отвергнутый и вытесненный современным гуманизмом. Во всякой женщине, в предменструальный период борющейся со своим темпераментом, культ неба снова вступает в схватку с культом земли.

Мифологическая идентификация женщины с природой верна. Вклад мужчин в размножение кратковременен и случаен. Зачатие — миг, еще один фаллический пик соития, с которого мужчина возвращается уже ненужным. Беременная женщина демонически, дьявольски самодостаточна. Как онтологическое сущее, она не нуждается ни в чем и ни в ком. Я буду отстаивать тот взгляд, что размышляющая на протяжении девяти месяцев о своем собственном процессе творения беременная женщина — образчик солипсизма, что сложившееся представление о женском нарциссизме — еще один соответствующий действительности миф. Искать спасения в мужских объединениях и патриархате мужчину вынудил ужас перед могуществом женщины, перед ее непостижимостью, перед архетипическим союзом женщины и хтонической природы. Тело женщины — лабиринт, в котором заблудился мужчина. Это — обнесенный изгородью сад, средневековый hortus conclusus*, место демонического волшебства природы. Женщина — первобытный создатель, настоящий Перводвигатель. Она превращает выделение организма в разрастающуюся ткань чувствующего существа, плавающего на змеевидной пуповине, которой опутан каждый мужчина.

Утверждая, что женские архетипы — это политически мотивированные лживые выдумки мужчин, феминизм чересчур упрощает суть дела. У исторической антипатии к женщине есть рациональное основание: отвращение — достойный ответ

разума на величие производящей природы. Логика и разум — полная вечного беспокойства область владения Аполлона, верховного божества небесного культа. Строгое и фобическое, апол-лоническое во всей своей сверхчеловеческой чистоте хладнокровно отсекает себя от природы. Я докажу, что в основе своей западная личность и западный успех, хорошо это или плохо, — аполлонические. Великий противник Аполлона Дионис — правитель хтонической области; ее закон — фертильная женственность. Как мы еще увидим, дионисийское по природе своей жидкая среда, оно — насыщенное миазмами болото, и его прототип — тихая заводь матки.

Следует спросить, становится ли отождествление мужского и женского в символике Дальнего Востока настолько же плодотворным для культуры, как предпочтение мужского начала женскому в символике Запада? Какая из систем более благоприятна для женщин? Западная наука и промышленность освободили женщин от тяжелой работы и от опасностей. Работа по дому механизирована. Оплодотворение нейтрализовано пилюлями. Никто уже не считает роды неизбежными. А аполлоническая линия западной рациональности породила современную агрессивную женщину, способную думать по-мужски и писать предосудительные книги. Напряженность и антагонизм в западной метафизике развили до невероятной высоты способности человеческого мозга. Большая часть западной культуры — искажение реальности. Но реальность и должна быть искажена, иными словами, улучшена воображением. Буддистская покорность природе не оправдана ни по отношению к природе, ни тем более по отношению к человеческим возможностям. Апол-лоническое обращало человека к звездам.

Переполняющие мировую мифологию демонические архетипы женщины представляют неуправляемую близость к природе. Традиция этих архетипов, почти не прерываясь, проходит от доисторических идолов к литературе и искусству, а от них — к современному кино. Первичный образ —femme fatale, женщина, роковая для мужчины. Чем решительнее побеждает природу Запад, тем чаще появляется, словно возвращение вытесненного, роковая женщина. Она — призрак нечистой по отношению к природе совести Запада. Она — моральная двусмысленность природы, злая луна, все время рассеивающая туман наших оптимистических надежд.

Феминизм отвергает роковую женщину, считая ее карикатурой и ярлыком. Если бы даже она существовала, она была бы

просто жертвой общества, которая, не имея доступа к политической власти, прибегает к разрушительным женским козням. Роковая женщина — карьеристка manquee, невротически обратившая свою энергию на будуар. Демистифицируя подобным образом роковую женщину, феминизм сам себя загоняет в угол. Сексуальность — мрачная область противоречий и амбивалентности. Ее не всегда объяснишь социальными моделями, навязываемыми ей феминизмом, наследником утилитаризма XIX века. Мистификация всегда останется неуправляемым спутником любви и искусства. Эротизм есть мистика, окружающая секс аура эмоции и воображения. Его невозможно «закрепить» кодексом общественного или морального соглашения, вне зависимости от того, заключено оно левыми или правыми. Ведь фашизм природы страшнее любого общественного фашизма. Для сексуальных отношений характерна демоническая неустойчивость, и нам остается только примириться с этим.

Роковая женщина — одна из самых очаровательных личин сексуальности. Она не выдумка, а экстраполяция неизменных биологических реалий женщин. Миф североамериканских индейцев о зубастой вагине (vagina dentata) — чудовищно-зримое воплощение идеи женской власти и мужского страха. Вагина всякой женщины метафорически обладает потайными зубами, ибо выходит из нее мужчина меньшим, чем входит. Основная механика зачатия требует от мужчины действия, а от женщины — всего лишь пассивного принятия. Поэтому на самом деле секс, рассматриваемый как естественное, а не общественное взаимодействие, предстает своего рода осушением мужской энергии женской наполненностью. Физическое и духовное оскопление — вот опасность, подстерегающая мужчину при половых сношениях с женщиной. Любовь — чары, усыпляющие его страх. Латентный вампиризм женщины не социальное отклонение, но развитие материнской функции, к выполнению которой она с дотошной скрупулезностью подготовлена природой. Для мужчины каждый половой акт — возвращение к матери и капитуляция перед ней. Для мужчин секс — борьба за идентичность. В сексе мужчина поглощается и вновь выпускается на свободу породившей его хищной силой, женственным драконом природы.

Роковая женщина порождена мистической связью матери и ребенка. Сегодня считают, что сексом и воспроизводством можно «управлять» при помощи медицины, науки, интеллекта. Стоит достаточное время поработать над исправлением общественного механизма — и все проблемы будут разрешены. Тем не менее количество разводов стремительно растет. Несмотря