Волшебный рог мальчика. Старинные немецкие песни, собранные Ахимом фон Арнимом и Клеменсом Брентано - Коллектив авторов

Где пустословить проще,

Откуда ты пришел,

Там камень есть большой —

Ты постучись к нему

Своею головой».

Черная ведьма

Листовка

Охотник в рог свой задувал,

Ой, задувал,

И все, что выдул, то потерял.

Гоп-ля-ля-ля,

Тру-ля-ля-ля.

И все, что выдул, то потерял.

«Ужель мне голос потерять?

Ой, потерять?

Уж лучше охотником не бывать».

Гоп-ля-ля-ля

Тру-ля-ля-ля.

И все, что выдул, то потерял.

Поставил сети он во кусток.

Ой, во кусток.

И деву поймал ими черную в срок.

Гоп-ля-ля-ля

Тру-ля-ля-ля.

И все, что выдул, то потерял.

«Ах, девица черная, не убегай,

Не убегай,

Ты слышишь ведь псов моих верных лай?

Гоп-ля-ля-ля

Тру-ля-ля-ля.

И все, что выдул, то потерял.

«Меня не поймать твоим верным псам,

Верным псам,

Я резво прыгаю по кустам».

Гоп-ля-ля-ля

Тру-ля-ля-ля.

И все, что выдул, то потерял.

«Ах, сколько ни прыгай, от них не уйдешь,

Не уйдешь,

Ты нынче же смертью верной умрешь».

Гоп-ля-ля-ля

Тру-ля-ля-ля.

И все, что выдул, то потерял.

«Умру я, значит, буду мертва,

Буду мертва.

Меня упокоят цветы и трава».

Гоп-ля-ля-ля

Тру-ля-ля-ля.

И все, что выдул, то потерял.

«Средь зарослей колких и диких роз,

И диких роз.

Не буду бояться ничьих угроз».

Гоп-ля-ля-ля

Тру-ля-ля-ля.

И все, что выдул, то потерял.

Три лилии на могилке растут,

Ее растут.

Захочешь сорвать, они запоют.

Гоп-ля-ля-ля

Тру-ля-ля-ля.

И все, что выдул, то потерял.

«Не для тебя мы здесь цветем,

Мы здесь цветем.

Охотника юного мы подождем».

Гоп-ля-ля-ля

Тру-ля-ля-ля.

И все, что выдул, то потерял.

Доллингер

Из «Краткой летописи захороненных в городской стене свидетелей» (Регенсбург, 1723)

Из Турции боец лихой,

Под Регенсбург наш прискакал.

Шли турки к нам тогда с войной,

А он и смел был, и удал.

И сразу к кайзеру на двор:

«Кто здесь со мною вступит в спор,

Сразиться хочет кто за честь

И с дьяволом знакомство свесть?»

Но всем бойцам хотелось жить,

Скорей, чем голову сложить

В смертельной схватке с гордецом,

Турецким доблестным бойцом.

Вмешался кайзер в разговор:

«Что у меня за подлый двор!

И нет отважного бойца,

Чтоб турка стер с земли лица?

Ужель у каждого здесь есть

Дороже дар, чем наша честь?»

Тут вышел Доллингер вперед:

«Видать, судьба меня зовет

Сразиться с этим гордецом,

Турецким доблестным бойцом».

И, выбрав копья поострей,

Они пришпорили коней,

У турка больше было сил,

С коня он Доллингера сбил.

«Господь, меня не оставляй,

Спасенья ветвь мне в руку дай

Иль забери скорее в рай».

Вот кайзер скачет в свой черед

И крест сраженному дает.

Тот приложил его к губам —

И возвратился свет очам,

И сразу стало больше сил,

И турка Доллингер убил.

«Ты, черт, его не оставляй,

Пинка ему покрепче дай

И в ад скорее низвергай».

Неравная любовь

Из «Изящного альманаха»[10]

Скакал раз рыцарь средь болот

И пел – прекрасно он поет:

Внимали ему чинно

И горы, и долины.

И даже дочка короля,

Певцу тому благоволя,

Вплетая в косы мягкий шелк,

Познать с ним хочет жизни толк.

Ее за косы он схватил

И за собою усадил.

И вот они на край земли

Верст двадцать ехали в пыли.

И въехали в дремучий лес,

С коня тут рыцарь сразу слез:

«Пора, мил друг, нам отдохнуть —

Конь проскакал немалый путь».

И плащ свой бросив на траву,

Он указал ей на главу:

«Скорей мне космы расчеши,

Чтоб не заели меня вши».

Пошла принцесса тут рыдать,

И горя было не унять,

А рыцарь ей задал вопрос:

«Почто ты льешь так много слез?»

«Ах, мне терпеть невмочь,

Ведь я царева дочь.

И если б не гордиться,

Была б сейчас царица».

Едва закончилась та речь,

Как голова слетела с плеч:

«Ах, помолчать бы ты могла,

И голова была б цела».

Ее за косу он схватил,

За бузиною уложил:

«Покойся здесь теперь, мил друг,

Мне не снести сердечных мук».

Он под уздцы коня ведет

Напиться у прохладных вод:

«Стой тут, мой конь, и воду пей,

Я умираю от страстей».

Радушие зимы

Устный фольклор

Зима – суровый, лютый гость,

Взгляни хотя б на крышу.

Сплела мне милая венок

Искристых крох,

Носил его я долго

На бороды иголках.

А лето – добрый милый гость,

И каплет с крыш вода.

Сплела мне милая венок

Искристых крох,

Потом он испарился

И с облаками слился.

Льстецу не верьте ни за что,

Суровость правды лучше.

Хоть лето и плетет венок,

Цветок в цветок,

День летний длится век,

И краток ночи бег.

На Пасху, когда пост прошел,

Дни стали вдруг длиннее.

Дала она мне вместо слов

Обьятья белых рукавов,

Чтобы во всеоружье

Я ждал до зимней стужи.

Что мне до