Спартак. Легенда и реальность - Владимир Анатольевич Горончаровский

времени он успел обзавестись определенным кругом товарищей, готовых пойти за ним куда угодно и рискнуть всем ради желанной свободы. Среди них на первое место, если судить по краткому замечанию христианского богослова и философа Синезия (ок. 370–414), нужно поставить галла Крикса. Синезий упоминает о том, что Крикс и Спартак убежали, будучи назначены «очистительными жертвами за римский народ в амфитеатре» (Syn. De regno. 20), то есть непосредственным побудительным мотивом для организации заговора могло стать известие о дате проведения очередных игр, где они должны были сойтись на арене как соперники. Обычно ежегодный торжественный обряд люстрации (очищения) римской общины проводился в конце февраля, перед новым годовым циклом. Исходя из этого, начало восстания предположительно можно отнести к концу зимы 74/73 г. до н. э. Когда замысел гладиаторов был раскрыт, горстка этих отчаянных и решительных людей ворвалась на кухню и, вооружившись там ножами и вполне способными заменить копья длинными железными вертелами, перебила вставшую на пути стражу. Выломав двери школы, гладиаторы вырвались наружу[25] и собрали затем вокруг себя «толпу рабов из тюрем» (Liv. Ep. 95). Видимо, она была достаточно большой, если Флор определяет ее численность в десять тысяч человек (Flor. III. 20. 3), что является явным преувеличением. На одной из улиц благодаря счастливой случайности мятежники наткнулись на повозки с гладиаторской экипировкой, которую должны были доставить в другой город. Мгновенно расхватав мечи, они легко преодолели сопротивление охраны городских ворот и двинулись дальше, по пути отбирая кинжалы и дубины у случайных путников. Римские власти сначала не придали большого значения этому инциденту. Бегство рабов было настолько обычным делом в Италии, что слово fugitivus, т. е. беглец, стало по отношению к ним обычным ругательством. Преодолев за 7–8 часов расстояние, примерно равное одному дневному переходу (около 35 км), восставшие укрылись на давно потухшем вулкане Везувий, который стал для них своеобразным «алтарем Венеры» (Flor. III. 20.4), возле которого по традиции рабы получали свободу. Конечно, из Капуи послали несколько военных отрядов в погоню за гладиаторами, но те, видимо, устроив засаду, не только отбили нападение, но и захватили большое количество воинского снаряжения. При этом свое гладиаторское вооружение они бросили как позорное и недостойное. Так могли поступить только в том случае, если людей под началом Спартака было еще немного и оружие, которого потом стало не хватать, представлялось лишней обузой при возвращении на гору. Лишь когда к Везувию начали стекаться сотни беглых рабов из ближайшей сельской округи, стало ясно, что события, начавшиеся как очередной побег в надежде обрести свободу, приобретают совершенно иной масштаб.

Среди выбранных мятежниками предводителей, наряду с фракийцем Спартаком, упоминаются еще двое — галлы Крикс и Эномай[26].

При этом Спартак, видимо, с самого начала был «первым среди равных», поскольку Саллюстий называет его princeps gladiatorum (Sallust. Hist. III. 90). Скорее всего, так был создан своего рода военный совет, который стал руководить дальнейшими действиями восставших. На первых порах они заключались главным образом в том, чтобы силой добывать продовольствие в набегах на ближайшие окрестности Везувия, где располагались прекрасные загородные усадьбы с оливковыми рощами и виноградниками, дававшими лучшие вина Италии. Являясь важным источником доходов римской аристократии, они нередко служили летними резиденциями многих сенаторов. Там можно было захватить богатую добычу, которую Спартак делил между своими людьми поровну (App. BC. I. 116). Это говорит об установленной им среди восставших уже на данном этапе достаточно жесткой дисциплине, и он стремился поддерживать ее и в дальнейшем.

Что же представлял собой Везувий в те времена, и где там можно было занять прочную оборону? Конечно, до катастрофы 79 г. н. э. и последующих почти семидесяти извержений он выглядел совершенно иначе, чем сейчас. Если судить по фреске в т. н. Доме Столетия в Помпеях, он был значительно выше и с одной вершиной. Современный конус высотой 1281 м окончательно оформился только в 1872 г. В последний раз вулкан извергал лаву в 1944 г., уничтожив два небольших городка — Сан-Себастьян и Массу, при этом погибло 57 человек.

По описанию Страбона, верхняя часть вулкана была «...плоская, совершенно бесплодная, на вид пепельного цвета. в грудах скал черного как сажа цвета на поверхности» (Strab. V. 8). В целом она выглядела как неглубокий кратер, часть основания северовосточной стенки которого сохранилась до наших дней в виде полукольцеобразного вала, известного под названием Монте-Сомма. Очевидно, что это было совсем неподходящее место, чтобы обосноваться там надолго. Для устройства временного лагеря восставшие могли использовать примыкающую к древнему кратеру плоскую террасу.

Если сначала в Риме могли рассматривать действия Спартака как обыкновенные разбойничьи нападения, с которыми не так уж трудно будет справиться, то по мере поступления все более тревожных известий из окрестностей Капуи пришлось отнестись к ним более серьезно. Правда, на тот момент в распоряжении римского сената не было ни опытных полководцев, ни закаленных в боях воинов. Они были заняты в тяжелейших войнах за пределами Италии и потому не могли быть использованы против опустошавших юг страны рабов. Внешнеполитическая ситуация в тот момент складывалась для Рима крайне сложно, и не один только Спартак занимал умы римских граждан. Незадолго до бегства гладиаторов на востоке началась уже третья по счету война с Митридатом VI Евпатором (74–63 гг. до н. э.), отвлекшая на себя значительные военные силы государства во главе с наиболее одаренным римским полководцем Луцием Лицинием Лукуллом. На Средиземном море безнаказанно разбойничали киликийские пираты[27], и в результате блокирования ими прибрежных италийских городов, и в первую очередь порта Остии, цены на зерно подскочили так высоко, что в столице стали поговаривать о голоде. В то же время в Испании еще с 80 г. до н. э. велись безуспешные действия против мятежного военачальника Квинта Сертория, который, подчинив своему влиянию испанские племена, сумел создать там своего рода «государство в государстве» с сенатом из 300 римских эмигрантов, мечтавших вернуться на родину победителями. Наверное, лучшего времени для успешного начала восстания Спартака и быть не могло.

Поскольку гладиаторы и рабы считались недостойными противниками, против них посчитали достаточным отправить отряд вспомогательных войск численностью в 3000 человек (примерно шесть когорт), среди которых вряд ли было много людей, уже служивших в армии. Командовал ими легат[28] Публий Клодий[29], возможно, родственник уже упоминавшегося Аппия Клавдия Пульхра, воевавшего во Фракии. Правда, относительно имени римского военачальника, разбившего свой лагерь у подножия Везувия, у античных авторов существуют определенные разногласия: Тит Ливий называет его Клавдий Пульхр, Плутарх — Клавдий, Флор — Клавдий Глабр, Юлий Фронтин (ок. 30–103 гг. н. э.) и Павел Орозий (ок. 385–420 гг. н. э.) —