Моя кровь – бензин. АВТОбиография менеджера Шумахера - Вилли Вебер

Порочный круг.

Наконец мне удалось устроиться водителем фургона. На какое-то время. К сожалению, при выезде на первую же узкую улицу я забыл, что у меня сзади еще погрузочная платформа, и расцарапал припаркованные автомобили. Так я опять лишился работы.

Следующая остановка – продавец Skoda за комиссионное вознаграждение. По моим прикидкам, только 0,01 % немцев были в курсе, что чехи производят не только кнедлики, но и автомобили. Из них 99,9 % относились к покупке Skoda весьма скептически. Это все равно что продавать кошачий корм под видом рагу фин[28]. Шеф выдал мне несколько адресов потенциальных клиентов. Я должен был звонить им в дверь и провозглашать: «Это лучшая машина на свете! Прекрасное соотношение цены и качества», – я ходил и талдычил одно и то же. Ни одного автомобиля продано не было.

Я чувствовал себя вычеркнутым из жизни. Будто во время игры «Музыкальные стулья» убрали мой стул и дальше играли без меня.

Я пошел искать утешение в единственном месте на земле, где мужчине разрешается побыть мужчиной, – в баре. Кабак назывался «Танцевальный пивной бар “У Виолетты”». Уныло сел за барную стойку.

– Эй, приятель, я тебя угощу! – сказал тип, сидевший рядом со мной. Ухмыльнувшись, он заказал мне пиво и бодро хлопнул меня по плечу. Мы сразу стали закадычными друзьями. Тот самый случай, когда без лишних вопросов рождается настоящая мужская дружба, которая длится до закрытия заведения.

– Дерьмовый день? – он разглядывал меня с любопытством.

– Не спрашивай, – ответил я и мрачно продолжил цедить свое пиво.

Звали его Детлеф. Ладно, не он выбрал себе такое имя[29]. Я сразу навострил уши, как только узнал, что он работает консьержем.

– Слушай, не знаешь, где мне сегодня можно перекантоваться?

Глаза у Детлефа слезились. Возможно, из-за стоявшего в глазах тумана от большого количества пива, которое он каждый раз заказывал по два – «Одно тебе, одно мне!»

Я терпеливо ждал, пока он подыскивал слова, которые где-то в его голове, среди промилле, играли с ним в прятки.

– Слуш… – начал он, – в доме, где я работаю, есь большой подвал, он сроду никому не нужен, там мошш поспать, раскладуху я те принесу…

Икота. Аминь.

Так я въехал в подземное жилище.

Детлеф забыл упомянуть, что мое пристанище находилось на территории американской секретной службы.

Лотерея с лотка

Бонн

Июнь 1961 года

Иные грабят банки, а я бы обнес мясную лавку.

В животе урчало, когда я на следующее утро с солидным видом поднимался по лестнице из подвала. Никто не обратил на меня внимания. Казалось бы, как хорошо, но все же мне было любопытно: что это за секретная служба такая, которая не замечает, что у нее в подвале бомжует какой-то тип? Секретная служба, у которой секреты от себя самой?

На улице я еще раз перерыл карманы пиджака, надеясь отыскать пару монет. Напрасно. Без работы нет денег, без денег нечего положить на зуб. Нужно отдать должное капитализму: в нем тяжело держаться на плаву, зато легко пойти ко дну.

Позвонить домой и попросить помощи у родителей? Ни за что. Когда я несколько месяцев назад со скандалом хлопнул дверью, я успел бросить: «Да пошли вы все! Я вам еще покажу!»

И теперь моя гордыня была слишком велика, чтобы вернуться оплеванным и просить милостыню.

На улице висели плакаты с рекламой нового фильма Хайнца Рюмана[30] «Паршивая овца»[31]. А на рынке Пютцхен требовался продавец лотерейных билетов: «Обращайтесь в павильон 10».

Рынок Пютцхен – это, чтобы вы знали, такой мюнхенский Октоберфест, только не в Мюнхене и не в октябре. Собеседование длилось ровно минуту, этого было достаточно, чтобы ограничить число желающих и обозначить требования к кандидатам.

– Смена с 11 до 11, – буркнул мой новый шеф, не вынимая сигареты изо рта. – Вот, надень!

И дал мне что-то вроде фартука, какой носят художники, чтобы не пачкаться краской, и полное ведро лотерейных билетов.

– Вернешь пустое – получишь пять марок.

– Уважаемая публика, лотерейные билеты, покупайте лотерейные билеты! Выигрывает каждый второй билет! – дребезжал мегафон.

«Tanze mit mir in den Morgen»[32], – доносилось с каруселей.

Кажется, продавать лотерейные билеты по силам любому идиоту. Вероятно, так и есть. Вот только я был не идиот – явный минус в конкурентной борьбе. За прошедшие часы я отстоял себе все ноги и не смог продать ни одного билета, словно торговал тухлой рыбой, в то время как у других парней билеты расходились как горячие пирожки. Выглядело очень подозрительно.

Я подкрался сзади к одному из моих коллег и подслушал его разговор с покупателем. «Вообще-то мне нельзя этого говорить, – шептал он, – это немного нечестно по отношению к другим покупателям, но главный приз в моем ведре!»

Я потерял дар речи. Это нечестно! Да и какой потенциальный покупатель поверит в эту галиматью? «Хорошо, я возьму 10 билетов!» – услышал я в ответ.

Около полуночи я стоял на автобусной остановке с баснословной суммой в 25 марок. С моего первого дня в качестве продавца лотерейных билетов прошло почти две недели, и урок я выучил на отлично: не моргнув глазом, обещай золотые горы, покупатель будет счастлив и придет еще раз. Скажешь правду – он сделает ноги.

Вдруг я увидел двух девочек: одна брюнетка, другая – такая бойкая рыжеволосая в декольтированном дирндле[33], пышная нижняя юбка, начесанные волосы, цокающие каблуки. Я ее сразу заприметил. Я дал газу, в конце концов, вечер еще только начался. Чтобы бедняжке пришлось в одиночестве возвращаться домой и плакать в подушку, что я с ней не заговорил? Ну уж нет.

– Прошу прощения, дамы! Не знаете случайно, до скольки здесь ночью открыты почтовые ящики? – так я начал свое супергалантное наступление.

Девушки остановились. Рыжая внимательно на меня посмотрела, потом скривила губы и сказала:

– Отвали! – Развернулась на каблуках и потащилась со своей подружкой дальше.

Окей.

Чутье подсказало мне, что ради этой малышки стоит еще постараться. Это как с покупателями Skoda: они хотят ее, мечтают о ней, только пока не знают об этом.

– Я не это имел в виду! Извини! Не надо так. – Я побежал за ней, как бездомная собака.

Она остановилась и посмотрела уже с любопытством. Разглядывала мои волосы, которые я покрасил в черный, как Элвис