Лиходеи - Пётр Гаврилович Саклаков

как Кирилл пришел с завода, Серафима Игнатьевна отыскала в письменном столе его паспорт и побывала с внуком в церкви. Там не обращают внимания на законы и крещение младенцев нередко совершают без согласия родителей. Так случилось и на этот раз. Отец Никола велел рабе божьей Серафиме засветить тонкую восковую свечку и взял ребенка в руки. Игорь громко закричал. Однако «святой отец» осилил непокорное чадо и трижды окунул его в ледяную купель. Получив от Серафимы десять рублей, батюшка сказал:

— Послушай, раба божья, что глаголю: аще муж и жена возгорятся гневом, прояви Христову терпимость и ответствуй увещанием. Аще не вразумятся — напомни о каре божьей.

Вспомнив это наставление, Серафима воспрянула духом.

— Не гневайся, зятюшка, не из дурных помыслов окрестила твоего сынка, ты хоть и партейный, а тоже крещеный.

Жилкин, едва понимая, о чем говорит теща, долго не мог овладеть собой, руки его дрожали.

— Ну, а ты что скажешь, Лена, как тебе нравится все это? — обратился Кирилл к жене.

Елена Александровна принадлежала к числу тех жен, которые больше всего боятся семейных конфликтов, компромиссы — их святое правило. После мучительной паузы она ответила:

— Сознаюсь, Кирюша, я не задумывалась над этим.

— Плохо.

— Советую тебе не придавать всему случившемуся значения. Стоит ли из-за какого-то крестика поднимать шум. Пусть поносит, а вырастет, сам решит: верить в бога или нет. Примирись с мамой, и все уладится.

Не скрывая удивления, Кирилл смотрел на жену и не верил тому, что услышал.

— Вздор ты говоришь, неужели тебе непонятна простая истина — ребенка легче опутать религиозным дурманом, чем взрослого. Разве не поэтому так усердствуют церковники и сектантские проповедники, чтобы именно детей прибрать к своим рукам. До чего же наивно ты мыслишь: «Вырастет большой, сам поймет, что хорошо, что плохо». Это ли не добровольный отказ от воспитания сына?

Елена Александровна ничего не могла возразить мужу, но и не хотела ссориться с матерью. Теща, поняв это, положила ребенка на диван и сказала:

— Елена права, у нас свобода совести, и я не советую тебе, Кирилл Федотович, горячиться.

— Вас судить надо! Никто не имеет права без согласия родителей крестить детей!

Серафима замолчала, то и дело прикладывая к пожелтевшему носу синий, пропахший табаком платок. И без конца чихала. А мальчик дышал тяжело, ему словно не хватало воздуха. Наконец он вздрогнул и заплакал. Гайтан снова оказался зажатым в кулачок и так сильно, что медная колючка врезалась в ручонку. Выступила кровь. Отец бросился к сыну, но теща заслонила собой ребенка.

— Не трогай младенца, не заводи греха, супостат, не мешай сыну удостоиться царства небесного, — ревела Серафима.

— Снимите петлю, слышите! — гневно и властно требовал Кирилл Федотович.

Теща все же сдалась. Сдернув с ребенка гайтан, она скомкала его, сунула за пазуху и вышла в другую комнату.

Наступила ночь, но в доме Жилкиных уснуть никто не мог. Дело-то не только в насилии и унижении родившегося человека, размышлял Кирилл, лежа в кровати. Крещение подчас заканчивается смертельным исходом. Эта мысль не давала ему покоя, его охватило какое-то смутное тревожное чувство.

Серафима, притворившись спящей, чутко прислушивалась к порывистому дыханию внука, слышала, как зять часто чиркал спичками и шагал там, за стенкой, где стояла кроватка малыша. В три часа ночи у него повысилась температура, появился сильный жар. Однако теща не чувствовала себя виновницей наступившей беды. Она была убеждена в том, что в заболевании Игоря виноват не поп, трижды окунувший его в ледяную купель, а бог. Это он послал испытание зятю-безбожнику за его гордыню.

— Бог милостив, покайтесь пока не поздно, помолюсь и я за ваши грехи, — сказала старуха Кириллу и, не дожидаясь ответа, ушла в свою комнату. Потом она снова вернулась. Но зятя не было — он отправился, чтобы вызвать врача. Елена, склонившись над кроваткой сына, плакала.

— Послушай, дочь, пока нет твоего муженька, давай окропим младенца святой водицей, поможет, — предложила Серафима и открыла бутылку, наполненную какой-то мутной жидкостью. В это время вошел врач. Он установил, что у ребенка началось воспаление легких. Увидев бутылку, сказал:

— А святая-то водица у вас, мамаша, вовсе и не святая. Хотите убедиться, поедем со мной. Посмотрите в микроскоп, что это такое.

Серафима исподлобья взглянула на врача, плотно закупорила чекушку с жидкостью и, не сказав ни слова, удалилась. А когда Игоря увезли в больницу, поспешно собрала свои вещи и, хлопнув дверью, ушла. С тех пор Кирилл не видел ее в своем доме.

ЛИХОДЕИ

Кто к ворожеям лечиться ходит, тот себя гробит.

(Русская пословица)

Миновали бури и метели. На дорогах зашумели ручьи, всюду слышалось громкое чириканье воробьев. Весна уверенно вступала в свои права.

Надо ли говорить, как радовались дети! И только маленькая Галя Туманова оставалась ко всему безразличной. Еще вчера она была веселой, жизнерадостной, а теперь беспомощно лежала в своей кроватке. Щеки девочки горели, лучистые голубые глаза, светившиеся раньше мягкими ровным блеском, потемнели, угасла беспечная детская улыбка. Болезнь дочери тяжелым камнем легла на сердце Лукерьи Кирилловны, молодой женщины. Кончиком платка она незаметно смахивала слезы. Приуныл и брат Гали — Кузя, белобрысый, с худощавым лицом, мальчик. Лоб его прорезала тонкая морщинка, а большие открытые, такие же, как у матери, голубые глаза стали грустными.

«Бог даст, может, и пронесет, сама болезнь пройдет», — утешала себя Лукерья.

— Нет, мама, — возразил Кузя, — Галю надо срочно отправить в больницу. Хочешь, я вызову доктора?

Трудно было знать, о чем думала в эту минуту женщина, только сыну она ответила:

— Иди, милый, лучше в школу, а с дочкой я сама займусь.

— Мама, но нужно скорее!

— Ступай, говорю, в школу, — сама сделаю, что надо.

Ничего не подозревая плохого в том, что сказала мать, мальчик взял портфель и вышел из дома. Но в классе Кузя не мог сосредоточиться, плохо понимал то, о чем говорил учитель. Смутное чувство тревоги не покидало мальчика. Тревожился он не только за судьбу сестренки, но и за мать.