Аромат земляники. Светлые рассказы и дачные зарисовки. Современная проза - Гульнара Рахманова

ее бабушка. Там же стояла красивая церковь, куда бабушка Марфа водила внучку Зину. Она хорошо помнила красивое церковное убранство и запах ладана. А еще помнила эту церковь уже разрушенной, когда они с друзьями забирались на колокольню в надежде увидеть соседний город (он примерно в двадцати километрах).

У них в семье была корова пополам с соседями. Это не значит, что чья-то голова, а чья-то попа, как Даша думала в детстве. Просто доили и пасли они ее по очереди. Любимый Зинин дедушка Андрей был хромой, потому что в молодости сильно упал с лошади, и очень добрый. Бабушка всегда с теплом вспоминала его. Он держал пчел, и на столе у них всегда был мед. Другая бабушка Даши, которая росла в деревне по соседству, часто восклицала: «Тебе, Зин, хорошо в войну было. Ты на меду да на сметане росла!» Может, это и правда можно назвать «хорошо», но бабушка вспоминает, что этот самый мед ей, конечно, сильно надоел в свое время.

А еще в войну, летом, как и многие дети, она работала. Примерно двадцать километров до того самого города возила на лошади овес. «А ты умела управлять лошадью?» – искренне удивлялась Даша. «Ага, конечно, умела, – говорила Зина. – Посадили – и езжай!»

А путь был очень нелегкий. Он шел через деревню, где жили «канальцы» (бывшие заключенные Дмитлага, строившие канал имени Москвы), а затем через очень неприятный лес. Этот лес до сих пор пользуется в городе дурной славой. «Черт водит!» – говорят многие. Даша и сама на себе это испытала, когда битый час крутилась среди жутких коряг и не могла выйти. Так вот, бабушка рассказывала, что ехать было страшно. Порой лошадь просто отказывалась идти и брыкалась. «А как твою лошадь звали?» – спрашивала Даша. – «Звали как?! Дурак!» – смеялась бабушка – и Даша вместе с ней.

Еще они с друзьями ходили в пятнадцатикилометровый поход на болото за клюквой.

Ночевали они как-то в сарае с сеном у каких-то людей, которые, не ожидая их увидеть, пытались выгнать их оттуда, угрожая вилами. Даша с Димой и сейчас иногда ходят за клюквой в эти же места, только болото сильно обмелело, да и идти так долго незачем. Можно подъехать на машине прямо к клюквенным зарослям.

Баба Зина (так Даша называла ее всю свою жизнь) много лет проработала на хлебокомбинате. Была главным технологом, поэтому к хлебу всегда относилась очень критично, ей сложно было угодить. То слишком непропеченный, то пузыристый, то бледный.

Почти все детство Даша провела с ней, ведь родители работали, а бабушка была уже на пенсии. И конечно, из этого времени у Даши миллион воспоминаний. Как ходили по магазинам, а за ними увязывался их пес – страшный хитрюга Бим – и бегал за прилавками, воруя продукты. Продавцы, возмущаясь, кричали: «Чья собака?!» «Не моя…» – равнодушно говорила бабушка, и они быстренько втроем ретировались. Как перетряхивали подушки, и весь двор наполнялся пухом и перьями. Как поливали огурцы и накрывали их на ночь пленкой. Как она каждый день водила Дашу в подготовительную группу лицея и ждала окончания занятий под дверью. И как однажды, разбираясь в старом деревянном сарае, баба Зина нашла эту тапочку и приготовилась выбросить.

– Баб Зин, а что это за тапочка? – спросила Даша тогда.

– Да вот, одна осталась. Это мне мой папа еще перед войной сшил. Помню, когда из деревни переезжали в город, я их с собой взяла. Да вот вторая потерялась где-то… – ответила баба Зина и принялась дальше разбирать огромные коробки.

– Баб Зин, а давай ее оставим, вдруг мы тут, в сарае, ей пару найдем?

* * *

Из открытых окон тянуло долгожданной вечерней прохладой. Крики детсадовских детей сменились громкими разговорами подростков на лавочках. Где-то во дворе одна из машин надрывно орала сигнализацией. Дима сидел молча, все так же в позе лотоса в окружении множества вещей.

– Интересно ты рассказываешь, Даш, – прервал молчание он. – Уговорила, оставим! А вдруг в этом шкафу мы ей пару найдем?

– Может, и найдем, – улыбнулась Даша. – Но только уже не сегодня, видимо. Время видел? Десятый час уже. А у нас тут никакие кони не валялись. Зато вот историей интересной тебя порадовала, – вздохнула Даша и стала запихивать все вещи назад.

– Ох, да. Никакие кони. Разве что Дурак, – встал с пола Дима. – Только его нам тут в нашем замке не хватало.

Додекаэдр любви и южного лета

Автор рассказа Валентин Большаков

– Смотри, новость какая у нас вышла: «Тайна римских додекаэдров разгадана!», – коллега Сергей показывал экран смартфона с мобильной версией сайта нашего информационного агентства.

Проблема была в том, что в опенспейсе я сидел у коридора. Теперь любители прогуляться по офису и поболтать часто отвлекали меня от работы. Иногда мне самому нравилось обменяться мнениями под утренний кофе. Но не сегодня. Я собрал материал для статьи и прямо с утра со свежими силами набросился на текст. Собеседники мне были некстати, поэтому я быстро посмотрел в смартфон Сереги. Из вежливости. И, буркнув: «Ого!», вернулся к своему монитору.

Я продолжил стучать по клавиатуре, пока меня не догнало странное, смутное ощущение от картинки к новости, которую мне только что показали. Я свернул окно со своей статьей и нашел новость Сергея на сайте информагентства.

На иллюстрации был додекаэдр – бронзовый многогранник. Внутри, как в матрешке, – металлический полый шарик, а в нем – еще многогранник. Все части этой «матрешки» из объемных фигур украшены круглыми отверстиями и металлическими скругленными выступами.

В тексте новости рассказывалось, что на всех территориях, где жили античные народы, находят загадочные предметы, которые историки назвали додекаэдрами. Их назначение до сих пор неизвестно. Есть мнение, что они представляют собой просто тренировочное изделие, с помощью которого кузнецы показывали клиентам свое искусство. Другие специалисты связывают додекаэдры с какой-то настольной игрой, похожей на кости.

«Да, это точно он! Хотя мой немного отличался», – подумал я, глядя на изображение додекаэдра.

Дело было в том, что я когда-то держал похожий предмет в своих руках! И было это в тринадцать лет… Я гостил у бабушки на летних каникулах в маленьком южном городке, в двух часах езды от Черного моря.

Тогда я жил совсем другой жизнью. В хорошей песне поется, что лето – это маленькая жизнь[5]. Для детей это особенно верно, ведь время для них еще не летит с такой сумасшедшей скоростью, как для нас, тридцатилетних, а двигается очень и очень медленно.

У моих бабушки и дедушки в городе N были квартира и дом. Дом очень старый, с большим участком, какие часто бывают у жителей Краснодарского края. Он находился на сельской улице, на