Аромат земляники. Светлые рассказы и дачные зарисовки. Современная проза - Гульнара Рахманова

Автомобильная дорога. По бокам – огороды с виноградниками, капустой, картошкой, щавелем и зеленым горошком.

Здесь сажают много плодовых деревьев, которые прекрасно приживаются в местном субтропическом климате: ореховые, персиковые деревья, черешня, вишня и тутовник! В зелени орешников и слив прячутся старые «казачьи» дома с росписями, железными украшениями, резьбой по дереву, печными трубами и черепицей. Обычно одноэтажные. Также немало новых, которые хозяева уже выстраивают в два этажа из красного или белого кирпича.

С ребятами, жившими по соседству, во дворе пятиэтажки, где была квартира дедушки и бабушки, мы гуляли до позднего вечера. Ловили кузнечиков, играли в мяч и в карты. Следили в Парке Победы за взаимоотношениями красных и черных муравьев, которые, как мы узнали, были лютыми врагами друг другу. На российском юге водятся красные муравьи!

Если кто-то приходил к кому-то в сельский дом, то можно было часами кататься по местным гористым окрестностям на велосипеде или играть в телеграф, растянув нитки со спичечными коробками между высокими ореховыми деревьями больших огородов. Но иногда вечерами я предпочитал оставаться дома в старой квартире и глотать книги о приключениях, сидя у окна и наблюдая, как солнце горит красным перед закатом за плакучими ивами у речки.

Каждый день в нашей дворовой жизни были какие-то драмы и приключения. Однажды мы вызывали духа «Желтой машины». Не спрашивайте, как духу удалось обзавестись автомобилем. Наше подростковое воображение не знало преград, даже в виде логики. Мы так разволновали в южных таинственных сумерках свое воображение, что поверили в успех этого проекта и разбежались, когда нам показалось, что мы заметили духа. А как-то раз нам кто-то сказал, что дядя Максим пошел топить только что родившихся котят, и мы ватагой носились по городу, чтобы отнять их у него. Потом оказалось, что никого он топить не ходил.

А еще мы ходили искать на поросшей лесом горе фашистский самолет. Во времена Великой отечественной войны в городе N шли упорные бои. Как ни странно, вокруг было немало ее следов и напоминаний о ней, хотя мы родились в конце XX века. Например, из холма у реки, к которому вел старый подвесной мост с отсутствующими в некоторых местах перекладинами, торчал массивный противотанковый еж. Очутился ли он тут после войны или во время войны, никто сказать не мог. А улица, на которой находился сельский дом дедушки и бабушки, называлась в честь красноармейца, который на ней жил. В бою за город N он освобождал родной дом буквально, и пуля немецкого снайпера настигла его в тот момент, когда он переступил порог родительского дома.

В один из летних дней, после благополучного спасения от духа, но до поисков сбитого немецкого самолета, меня поджидала и первая влюбленность. Семья девочки, которая мне понравилась, жила за висячим мостом, на сельской окраине города, в старом казачьем туфовом доме. Впервые я увидел ее в сонном доме быта городка, когда они с мамой выбирали цветочную вазу. Девочка была смуглой и стройной. Разговаривала с местным акцентом, мелодичным, напоминающим украинский язык. Личико у нее было кукольное, очень выразительное. Живая мимика немедленно передавала эмоции, которые сменялись в ней со скоростью света. Я уже расплатился за пахнущие маслом велосипедные педали, но не мог уйти, потому что мне очень хотелось смотреть на нее. Она заметила, что я таращусь, и начала нервничать. Из-за этого на ее лице стало еще больше выражений и гримасок, а движения стали чуть искусственны, но это ее не портило. Наконец она расстроилась и загрустила. Хотелось, с одной стороны, подойти и сказать что-то ободряющее.

– Не переживай! Хочешь, я пройду по этому каменному полу на руках два метра? Я умею, улыбнись, – сказал бы я, если бы у меня хватило смелости подойти.

Но, с другой стороны, никакие усилия не могли бы помочь мне преодолеть смущение.

Однажды мой друг, местный мальчик, который жил в городке N постоянно, зашел за мной к бабушке с цветами и попросил проехаться с ним на велосипеде. О цели поездки он промолчал.

Мы приехали к одному старому дому за висячим мостом над рекой – он стоял на отшибе, и от сельских улиц его отделяли территория хлебозавода и лесок по другую сторону.

– Подержишь мой велосипед? – попросил мой друг. Я держал его «рыцарского коня» рукой, а сам сидел в своем седле.

Думаю, со стороны огороженного железным голубым забором дома мы выглядели живописно. Как рыцарь и его оруженосец.

Друг нажал на звонок, и на крыльцо под сенью виноградника вышла красивая смуглая девочка. Та самая, которую я встретил в магазине!

Как же мне стало горько! А друг подарил ей цветы и начал с ней о чем-то разговор. Я с двумя велосипедами стоял на некотором расстоянии, так что ничего не слышал. Но потом он рассказал, что предложил Ане – так ее, оказывается, звали – встречаться, и она согласилась с ним дружить!

Два дня я проходил как в воду опущенный. Сейчас мне тридцать, но тот детский эпизод я все равно переживаю очень остро, хотя прошло столько времени. Я учился, потом работал. Мне нравились девушки, но серьезных отношений я так и не завел. Можно сказать, что вся моя жизнь сводилась только к работе, а когда я не работал, то был слишком замкнут и погружен в себя, чтобы с кем-то познакомиться и завести близкие отношения.

А додекаэдр я нашел именно тогда. Читал в подавленном настроении «Графа Монте-Кристо» через неделю после «сватовства» моего друга и увидел, что под шкафом лежит медный или бронзовый по виду многогранник.

Я поднял его с пола и вертел периодически в руках несколько дней, разглядывая. Взрослые на это не обращали никакого внимания. Конечно! Они скользят над реальностью, им совсем некогда на чем-то останавливаться. Потом эта вещица пополнила коллекцию моих «детских сокровищ» вместе с гильзой от настоящей пули, коллекцией наклеек и красивым кораллом, который выловил для меня на море двоюродный брат. Свои сокровища я хранил в красивой деревянной шкатулке, которую украсил рисунками сам с помощью выжигательного аппарата.

Все эти детские, казалось бы, ушедшие в толщу моих воспоминаний картины проносились в моей голове, когда я, забросив статью, сидел в офисе и думал о вещице, которая попала ко мне в руки в тринадцать лет. Кое-как прошел день, но, засыпая, я не мог избавиться от беспокойных мыслей о додекаэдре.

Я, конечно, помню его очень хорошо. Это такой же предмет, как на иллюстрации в новости. Когда вертишь его в руках, то внутренние железные многогранники и сферы интригующе поворачиваются и позвякивают. Но это какая-то ошибка! Я всегда думал, что нашел какую-нибудь часть от