Аромат земляники. Светлые рассказы и дачные зарисовки. Современная проза - Гульнара Рахманова

«Все-таки Кощей или пират?», – раздумываю я, когда наконец раздается спасительное: «Стой!» Тогда я вслух начинаю сложные математические расчеты в великанах, лягушках, цаплях и лилипутах:

– До тебя двадцать великанов, пять лягушек и десять лилипутов, – стоя лицом к лесу и спиной к Сереже, произношу я, надеясь, что Сережа услышит, а дядя Миша – нет. Дядя Миша и правда не появляется. Наверное, уехал в город по своим Кощеевым делам! Да! Все-таки Кощей!

Я начинаю свой путь к Сереже: двадцать огромных шагов, пять прыжков и десять крохотных шажочков. Я понимаю, что сильно ошиблась в расчетах, когда все шаги уже закончились, а до Сережки еще метра два. Я складываю руки колечком, в которые Сережа должен закинуть мяч. Не думаю, что у него получится, хотя очень хочется, чтобы получилось!

Пока жду, я поднимаю голову вверх, потому что в прошлый раз мне больно попало по щеке, и прошу Сережу быть аккуратнее. Мне кажется, я слышу, как Сережа чуть-чуть жульничает, делая шаги навстречу, но мне хочется, чтобы игра закончилась хорошо, поэтому я смотрю в небо и делаю вид, что не вижу. Наконец пыльный мяч проносится сквозь кольцо моих рук, задевая левую. Сережа прыгает на одной ножке, я смеюсь. Игра закончена!

И Сережа тут же кричит:

– О нет! Они снова здесь!

И я понимаю: «Роботы!» Их главарь – огромная трансформаторная будка с грустными прорезями-глазами – находится совсем недалеко от нас, и каждый раз отряды недружелюбно настроенных ржавеющих роботов прилетают вызволять его с нашей планеты. Все это по словам Сережи. У меня нет оснований ему не верить.

«Бежим в лес!» – кричит Сережа и хватает меня за руку. Мне не очень хочется в лес, больше из-за хижины дяди Миши на пути к нему, но, кажется, его сегодня и правда нет. Я ускоряюсь, и вот уже мы вбегаем по узкой тропинке в прохладную темноту. Миновав заросли крапивы, оказываемся среди огромных деревьев. Если смотреть на их раскачивающиеся верхушки, начинает кружиться голова.

– Посмотри вверх, – говорю я Сереже.

– О нет! Они атакуют! – неправильно понимает он меня и тащит вглубь. – Укроемся в зарослях!

Мне бы хотелось любоваться верхушками деревьев, но роботы не дремлют! От Сережиной фантазии не спрятаться даже в лесу, так что деваться мне некуда, и я послушно бегу за ним. По дороге замечаю папоротник:

– Сережа, а ты знаешь, что, если найти цветок папоротника, можно стать невидимым или найти клад?

– Правда? И то и другое или что-то одно?

– Честно говоря, я не знаю. Мне кажется, что-то одно. Хорошенького понемножку.

– А ты бы что выбрала: клад или стать невидимой?

– Наверное, клад. А ты?

– А я бы – стать невидимым.

– И что бы ты сделал?

– Ходил бы в магазин без денег и брал там все, что захочу.

– Но это ведь воровство.

– Ну, тогда клад.

– Кстати, еще я слышала, что если найти конец радуги, то тоже можно отыскать клад.

– Это верное дело! Когда будет радуга, пойдем на поиски! – прокладывая путь сквозь высокую траву, глядя вперед, отвечает Сережка. Но, честно говоря, в его слова уже слабо верится. Однажды мы уже собирались с ним в Великий поход.

Недели две на моем чердаке собирали вещи, которые нам пригодятся, в огромные шуршащие белые пакеты: две фарфоровые кружки, хотя Сережа настаивал, что в поход нужно брать эмалированные, две алюминиевые ложки, тарелки, мяч, скакалку, в общем, все, что могло понадобиться в пути. Сережа обещал взять с собой удочки и рыболовные снасти.

И вот наступил день Великого похода. Я украдкой выглянула из окна. Подозрительно легко одетый для похода Сережа переминался с ноги на ногу на дороге между нашими домами. Я взяла пакеты и, стараясь не греметь и не шуршать, спустилась вниз, толкнула дверь, тут же прикрыла ее, чтобы она, чего доброго, не скрипнула, и босиком, чтобы не тратить время на обувание, побежала к Сереже.

– Ну, идем в поход, – протягивая ему один пакет, радостно улыбнулась я, – только сейчас сбегаю обуюсь, хорошо?!

По грустным глазам Сережи, по тому, как он не улыбается в ответ, а даже отворачивается, я поняла, что случилось что-то непоправимое и Великого похода не будет.

– Я не пойду, – пиная пыльным носком ботинка коричневый блестящий камушек, пробормотал Сережа, потом поднял голову, посмотрел мне в глаза и сказал очень четко, видимо, чтобы я не подумала, что он испугался похода: – Я не могу оставить маму.

Мне вдруг стало ужасно стыдно, что я не подумала о своих родителях, но вместе с тем и обидно, что мы так долго собирались, но никуда-никуда не идем, и что все эти наши, казалось бы, грандиозные планы смялись так легко, будто они и есть этот белый шуршащий пакет, ручка которого так больно врезается в ладонь.

– Ты что, две недели меня обманывал, когда мы собирались? – пытаясь прочесть правду по тому, как он морщил нос, глядя на самый его кончик, спросила я.

– Нет, я думал, что смогу решиться, но сегодня понял, что не могу, – честно ответил Сережа.

– Ну и ладно, – топая босыми ногами по направлению к дому с пакетами в каждой руке, бросила я.

В тот день я до вечера просидела на чердаке с «Марьей Моревной». Мне нравилось, как хищные птицы влетали в горницу, ударялись об пол и превращались в добрых молодцев, а потом сватались к сестрам Ивана-царевича. «От Сережи ничего такого не дождешься, – сетовала я, – даже в поход со мной не пошел». Но уже к следующему утру все забылось, и мы, как прежде, весело убегали от полчищ роботов-инопланетян.

А сейчас мы пробирались в лесу сквозь какой-то бурелом, то и дело бросаясь ничком на землю, потому что Сережа постоянно кричал: «Ложись! Стреляют!» Это было утомительно, но я не смела пищать: не хотелось, чтобы он думал, что я испугалась или что я какая-то там слабенькая малявочка.

Вдруг весь лес наполнился диким злодейским смехом, и стало очень жутко. Сережи нигде не было, и сначала я была уверена, что это он смеется, чтобы напугать меня.

А потом я проснулась.

Вот уже лет двадцать я просыпаюсь под песню «Feel Good» Gorillaz[6] и все никак не могу привыкнуть к этому дикому смеху солиста. Десять утра. Воскресенье. Мне за тридцать.

А с Сережей мы недавно очень нехорошо поссорились. Ну, как недавно. Скоро будет уже год. В одном общем дружеском чате, посвященном походам, куда, кстати, он меня пригласил, я увидела, что он представил меня как замечательную щекастую девчонку, похожую на пирожок. Мне стало жутко обидно.

Во-первых, мне совсем не хочется быть похожей на пирожок, и чего я только ни делаю, чтобы избежать подобных сравнений: хожу