Аромат земляники. Светлые рассказы и дачные зарисовки. Современная проза - Гульнара Рахманова

Следующие дни прошли в работе, но мыслями я периодически возвращался к додекаэдру. Я гнал от себя идею, что это древний предмет. Но в подтверждение именно этой идеи из памяти выплывали новые подробности. И то, что вещь эта, скорее всего, упала на пол из ящика шкафа, где дед, который умер за несколько лет до этого, хранил всякую мелочевку. И то, что дед много общался и дружил с местными археологами и водолазами, которые ныряли в горных реках и на Черном море в поисках старины.

Конечно, античные предметы могут быть только там, где была античность, но в местах, где сейчас находится южнорусский городок N, жило эллинизированное племя меотов. После них здесь произошло многое. Народы сменяли народы. Полузабытые адыгейские племена уступили место казачьим городкам, отсюда родом много советских композиторов, летчиков, ученых, но знают об этом только местные школьники и краеведы. Но как бы здесь все ни менялось, ничто никогда не пропадало отсюда совершенно бесследно. Все вносило какой-то вклад в дух этого места. Вклад, который иногда непросто было даже сформулировать.

В древности край тесно контактировал с античным миром. Что говорить! Самые северные колонии греков были даже не здесь, а гораздо севернее, неподалеку от современного Ростова-на-Дону. Там стоял город Танаис и жило греческое население. Если русский Ростов известен шахтами, то римский Ростов – Танаис – развозил по всей Ойкумене хлеб. Этнических греков много в южных городках и сегодня, даже несмотря на массовую репатриацию в Грецию в 1990-е годы. Греческая семья Попандопуло жила по соседству со старым домом, где я так часто бывал, когда был ребенком, и где я находился сейчас. Я играл «в наклейки» и «в фишки» с одним из их детей около скромного магазинчика в начале сельской улицы.

Если в городе моего детства жили древние меоты, то они вполне могли торговать с какой-нибудь древнегреческой колонией на Черном море. А вдруг здесь жили скифы – я читал, что археологи иногда находят предметы далеко от мест, откуда они должны происходить. Ведь вещь вместе с хозяином может проделать длинный путь. И не всегда хозяин оставался там, где «ему положено», хотя для древнего человека даже поездка в соседний город была большим путешествием. Одна из самых известных таких находок – древнегреческий шлем гоплита, который, как я читал, выкопали в советские времена под Киевом.

Последним соображением, которое, наверное, и заставило меня собраться и поехать на юг, где я не был с семнадцати лет, было то, что на додекаэдре, который держал в руках я, было много текста на непонятном языке. Тогда, в детстве, я даже не пытался узнать, что там написано, потому что если я решил, что это бабушкино украшение, то здоровенная бусина могла быть просто стилизацией, а текст выгравировали для оригинальности. Я даже не знал, что там за язык. Пропись, похожая на пропись на любом современном языке.

Я взял отпуск за свой счет на несколько дней, как раз было лето, и купил билет на самолет. В том, что я взялся за эту авантюру, наверное, было даже больше бегства из своей «взрослой» жизни. Я любил свою работу, но, кажется, многое из того, что делает человека счастливым, обходило меня стороной. Я не знал настоящей любви. Потерявшись в заботах и хлопотах повседневности, я перестал мечтать, забыл, куда и к чему я иду в своей жизни. Я с радостью ухватился за то, что вырвет меня из круга повседневности. С другой стороны, не сказать, что загадка не интересовала меня сама по себе. Если на моем додекаэдре много текста, то, прочитав его, можно узнать, зачем были нужны эти предметы!

Вдобавок я знал где лежит мой додекаэдр! В конце того лета я сделал клад из своих любимых предметов во дворе старого дома дедушки и бабушки. Прадед устроил там песочницу для детей. При нем там жила большая семья – двенадцать человек. Я закопал жестяную банку из-под конфет с додекаэдром, гильзой от пули и другими вещами в песочнице под орешником. Грипп уложил меня в постель под конец каникул, и клад я так никогда и не откопал.

Ну что ж, в путь! Прилетел в Краснодар, затем на такси приехал в город N. Остановился у дяди, который жил сейчас в квартире бабушки. Взял ключи от дома, который довольно долго стоял пустым. Там остались только черно-белые фотографии большой семьи на стенах. Я перекусил осетинским пирогом, кофе и яичницей в кафе в центре города и пошел знакомыми с детства дорожками в сельскую его часть.

Вот и знакомый поворот с улицы к дому дедушки и бабушки. Кажется, сейчас я увижу самого себя на орешнике, делающего телеграф между деревьями из лески и коробок. Или сестер, собирающих желтую черешню и спорящих детскими голосами. Через полчаса я уже стоял с лопатой в руке в песочнице. Я уже занес ее, чтобы начать копать, как за низким соседским забором спросили:

– Вы наш новый сосед? Приятно, что теперь здесь кто-то будет жить! – я увидел за рабицей приятную женщину.

О боже! Это была та самая девочка, которая понравилась мне когда-то!

– Нет, я тут по делам. Вот, клад ищу, – сказал я и улыбнулся ей, как будто не было этих лет и мы были детьми. На подвижном выразительном лице Ани сразу появилось любопытство, как будто она была не человеком, а шустрым лесным зверьком. Она и изменилась, и не изменилась в одно и то же время.

Я рассказал ей, как зарыл клад и внезапно понял в тридцать лет, что был, возможно, обладателем древнего предмета.

Через полчаса мы вместе стояли над ямой в песочнице с жестяной коробкой в руках. Да, додекаэдр был на месте.

– Вы даже не представляете себе, Аня, как я рад, что встретил вас. Дом совсем пустой. Мне тут ночевать сегодня. Боюсь привидений и сколопендр, которые здесь по полу бегают. Может быть, составите компанию за ужином? Я заказал сюда пиццу. Последний раз был здесь в детстве, и сейчас трудно поверить в то, что в начале улицы – кафе с доставкой. В подвале – вино.

– Почему нет, но странно вы боретесь с призраками, я ведь тоже, может быть, привидение! – пошутила она и очаровательно улыбнулась.

– А вас дома не хватятся?

– Я живу одна. Мама умерла четыре года назад, – ответила Аня.

Привезли пиццу. Мы пили вино, ели и болтали, пока через виноградные листья проблескивало заходящее солнце. Маленький додекаэдр лежал на столе как символ удачного кладоискательства.

Я рассказал Ане, что собираюсь делать со своей находкой. Мы поболтали об общих знакомых, с которыми играли