Одиночество смелых - Роберто Савьяно

– Фамилия? – спрашивает он.

– Галати.

Ничего другого Паскали знать не нужно. Парень прав.

– Кажется, это и в самом деле переломный момент…

– Молчи. Молчи. – Джованни вскидывает ладони. Борселлино, сидящий рядом, улыбается. Но он напряжен, как и все остальные в комнате. – Пока дело не сделано, ничего говорить не будем. Но выглядит многообещающе.

– Капитан на настоящий момент великолепно проявил себя, – говорит комендант Де Грегорио, глядя на Паскали.

– Это мой долг, синьор полковник, – отвечает Паскали, хотя он прекрасно понимает значение слов «на настоящий момент».

Микеле Греко – самый разыскиваемый преступник в Италии. Цель номер один. Человек-невидимка – слишком хорошо он знает территорию, слишком многие его поддерживают, боятся и почитают. Таким людям, как он, прятаться легко. Греко в бегах с июня 1982 года, его пытались арестовать Нинни Кассара, Беппе Монтана и многие другие полицейские, карабинеры, магистраты. Кому-то даже удалось приблизиться к нему, но всякий раз, почуяв дыхание преследователей, он исчезал. Вот уже годы битва за безопасность ведется по тем же жестоким правилам, что и само правосудие, но поймать крупных преступников удается только благодаря эстафете: преступников передают из рук в руки, и без жертв не обходится.

– Если нам удастся арестовать его за десять дней до начала Макси, это будет… – начинает Паоло, глядя на Джованни Фальконе.

– Это будет идеально, – заканчивает за него комендант Де Грегорио, бросив взгляд на капитана Паскали.

– Синьор Фальконе, значит, вы подтверждаете… свое участие? – спрашивает капитан.

– Подтверждаю. Когда следующая встреча?

– Должна состояться завтра.

И назавтра встреча состоялась.

Бенедетто – так зовут парня – опять пришел в берете и солнечных очках. На этот раз они с Паскали встречаются у киоска и садятся в автомобиль, капитан за рулем. Бенедетто еще более напуган, чем в прошлый раз. Он не поднимает головы, то и дело приплющивает берет, будто это защитит его от любопытных взглядов, поправляет большие солнечные очки. Паскали медленно выезжает из Палермо. За ними, поодаль, следует другой автомобиль.

– Я ничтожество, никчемный человек, – заводит шарманку Бенедетто Галати. – Я знаю, что вы обо мне думаете, вы считаете меня мерзавцем…

– Ничего мы не думаем, я тебе это уже сказал. Если ты нам поможешь, мы о тебе только хорошо будем думать.

– Думаете, что я плюю в тарелку, из которой ем, из которой ест мой отец. Что все мы мерзавцы.

– Мерзавцы губят этот город и убивают добрых людей.

– Но я не пентито. Не мерзавец. Меня превратили в бесполезного человека, унизили и продолжают унижать.

– В каком смысле?

– Все через меня переступают! – восклицает Бенедетто. – Все делают карьеру, у всех машины, деньги, а у меня нихрена. Видите, я пешком передвигаюсь? У меня и лиры нет. У меня, хотя я всегда делал все, что… – Бенедетто обрывает себя, видимо осознав, что не стоит говорить, что, когда и как он делал. – Мой отец… для дона Микеле все делает, только что трусы ему не натягивает. А я побираюсь!

Он качает головой, глядя на свои колени. Машина едет медленно; повисает молчание. Паскали хотел бы сказать ему, что справедливости нужно не у мафиози искать, что нельзя рассчитывать на признание, карьерный рост и прозрачность у тех, для кого непрозрачность и несправедливость – смысл жизни. Но он ничего не говорит. Он не хочет, чтобы Бенедетто воспринял его слова как осуждение. Через несколько минут Бенедетто снова заговаривает:

– Я хотел узнать, обсудили ли вы… денежный вопрос, капитан. Хотел узнать, какое вознаграждение.

Паскали бросает на него взгляд, морщит лоб. Бенедетто смотрит на него. Он считает справедливым получить плату за помощь, которую предлагает. И потом, он же объяснил свое экономическое положение.

– Если информация достоверная… – говорит капитан, – если ее можно проверить, если она действительно поспособствует аресту, если она позволит нам…

– «Если, если, если…» Я же вам сказал, что информация достоверная!

Паскали знает, что информация, весьма вероятно, сыграет решающую роль, у парня сильные карты. Главное, не показывать ему этого, чтобы не начал торговаться. Потому что дай ему палец, он всю руку отхватит.

– Если все эти условия будут выполнены, мы можем дать тебе сто миллионов.

– Сто мил-ли-о-нов… – лепечет Галати.

Он пытается скрыть волнение, но у него это плохо получается.

– Это все, что мы можем тебе дать. Государство готово пойти на столь огромные расходы, учитывая, о ком идет речь…

– Да, да, понятно.

Парень размышляет несколько секунд или притворяется, что размышляет. Потом протягивает руку капитану Паскали.

– Хорошо, капитан, – говорит он, глядя прямо перед собой.

Слева волнуется море. Дует сильный ветер, в небе, как мрачное предзнаменование, нависли серые тучи.

– Теперь можем поговорить серьезно.

Во взгляде парня неприкрытая злоба. Вот она, возможность отомстить и сто миллионов в придачу.

На рассвете 20 февраля сто человек из группы «Палермо 2» берут в кольцо несколько строений между Каккамо и Трабия на холмах Термини-Имерезе. У капитана Паскали такие мешки под глазами, что кажется, будто кто-то поставил ему сразу два фингала. Предыдущие ночи он, затаившись в ледяном поле, где кости буквально скрипели от холода, наблюдал в прибор ночного видения за семью строениями, указанными Бенедетто. «Папа», как сказал парень, каждый день переезжает из одного дома в другой. Скотовод Сальваторе Коллетти на своем синем «фиате 131» возит Греко с фермы на ферму по асфальтированным и грунтовым дорогам. Чтобы наверняка не упустить его, люди Паскали окружили все семь домишек. Главный кандидат – тот, в котором живет сам фермер. Но уверенности, что Греко именно там, нет.

Паскали медленно продвигается, прячась в мокрой траве. Карабинеры с автоматами наготове не отстают, прикрыв лица капюшонами. Домик низенький, из желтого туфа. Сбоку за невысокими оградами мирно отдыхают домашние животные, время от времени взглядывая на продвигающийся отряд. Нужно поторопиться, а то вдруг кто-нибудь захрюкает, заблеет или выскочит откуда-нибудь собака. Но и осторожность соблюдать необходимо, потому что в здешних краях слух у фермеров более чуткий, чем у животных.

В нескольких метрах от дома Паскали жестом приказывает остановиться. Они прислушиваются. Из дома не доносится ни звука. Позади дома припаркован синий «фиат 131» Коллетти. Возможно, все спят. Обычная семья в такое время точно бы спала. Но ситуация необычная, и окружают они не семью. По крайней мере, в традиционном значении этого слова.

– Капитан, говорите.

Люди Паскали на связи по рации с отрядами, сторожащими шесть других домов. Ворвутся во все дома одновременно. Ни один отряд не должен опередить другие. Никто не должен предупредить остальных о блице.

– Вперед, – говорит капитан.

Двое карабинеров выламывают дверь. В одну секунду отряд оказывается