2 брата. Валентин Катаев и Евгений Петров на корабле советской истории - Сергей Станиславович Беляков

“Чудак” и безбожники

В 1928 году Михаил Кольцов придумал концепцию нового сатирического журнала. Связанный с “Гудком” “Смехач”[642] доживал последние месяцы. “Крокодил” был рассчитан на массового читателя, а Кольцов решил сделать журнал для городской интеллигенции и совслужащих. Прежде всего он заручился поддержкой литературных генералов. Максим Горький из своего прекрасного итальянского далека одобрил проект нового журнала, и даже написал для него маленький фельетон. Опубликоваться решил под нелепым псевдонимом Самокритик Словотеков.

Концепцию нового журнала обсуждали на даче влиятельного писателя-сатирика Демьяна Бедного. Он жил в Кремле и, как считалось, мог при случае поговорить с товарищем Сталиным. Помимо Кольцова и Демьяна Бедного, концепцию журнала “Чудак” обсуждали опытный редактор Василий Регинин (заведующий редакцией журнала “30 дней”), писатель-сатирик, будущий редактор “Крокодила” Григорий Рыклин, Илья Ильф и Евгений Петров.

Обдумывали название нового журнала, но не сходились во мнениях, и невольно замолчали. “…Один Евгений Петров не желал молчать, – вспоминал Григорий Рыклин. – Это было не в его характере. Он шутил, хохотал, рассказывал смешные истории…

Словом, мешал думать.

Ильф посмотрел на него укоризненно и заметил:

– Слушайте, Женя, дайте же людям сосредоточиться. – И, обращаясь к всем нам, заметил: – Чудак, совершенно не умеет молчать”.[643]

Тогда кто-то и предложил назвать новый сатирический журнал просто – “Чудак”.

Петров так вспоминал эту беседу на даче Демьяна Бедного: “Было очень глупо. Сидели на заседании и говорили: «Шекспир чудак? Конечно, чудак. А Пушкин? Ну, это ясное дело. А работали хорошо»”.[644]

Ильф будет заведовать в “Чудаке” отделом рецензий, Петров – юморесками, шаржами, эпиграммами, писатель-сатирик Виктор Ардов – отделом искусств. Рубрику “Календарь Чудака”, исполнявшую роль передовицы, вел сам Кольцов.

Из рубрики “Календарь Чудака” (апрель 1929-го, но сообщаются события прошлых лет):

“20 апреля 1919. Восстание французских матросов интервенционного корпуса в Севастополе под руководством Андре Марти.

Андре Марти – депутат французского парламента – находится в тюрьме, в то время как парламент находится на свободе.

Мы предпочли бы видеть обратное: французский парламент – в тюрьме, а Андре Марти – на свободе”.[645]

Знал бы Кольцов, что именно Андре Марти напишет на него донос Сталину!

Ильф и Петров стали одними из самых плодовитых авторов журнала. Писали они и под своими обычными псевдонимами, и под новыми. Именно в “Чудаке” появился их псевдоним Ф. Толстоевский. Петров привлек к работе над журналом и своего брата. Валентин Катаев стал постоянным автором “Чудака”, иногда печатался под своим именем, а иногда использовал псевдоним Старик Саббакин. На этот раз не Собакин или Сабакин, а именно Саббакин, как звали дореволюционного начальника одного из главных героев “Растратчиков”. Печатались в журнале и настоящие звёзды: Владимир Маяковский и Михаил Зощенко, один из самых читаемых и самых любимых писателей Советского Союза.

Маяковский сочинил для нового журнала рекламный слоган:

Хотите посмеяться.

Но где

да как?

Средство для бодрости —

подписка на Чудак…

Кольцов добился для журнала приличного тиража. Первый номер напечатали в 150 000 экземпляров – “Смехач” в пору своего расцвета не превышал 110 000 экземпляров. Первый номер “Чудака” вышел 25 декабря, под Рождество. И безбожник Кольцов написал, что новорожденного “младенца” в первый же день “посетили 150 000 волхвов”.[646] Правда, эту высоту журнал не удержал. В 1929-м тираж составлял “всего лишь” 125 000 экземпляров.

Подписчиков привлекали и громкими именами, и низкими ценами, и обилием иллюстраций. Годовая подписка на еженедельный (!) иллюстрированный журнал стоила всего 5 рублей (подписка на “Смехач” стоила 6 рублей). Один номер можно было купить за 15 копеек.

Сатира и юмор тех лет мало напоминают современный юмор стендаперов и кавээнщиков. Это был не смех ради смеха. Сатира и юмор – часть машины советской пропаганды. Сатирик – такой же агитатор, пропагандист, приравнявший перо к штыку. Он должен бороться с бюрократизмом, тунеядством, кумовством, коррупцией, которые, как заразная болезнь, поразили советские учреждения. Он обязан содействовать воспитанию нового человека, разъяснять политику партии и правительства, готовить общественное мнение к восприятию новой реальности.

Вспомним повесть Аркадия Гайдара “Школа”:

“Городок наш Арзамас был тихий, весь в садах, огороженных ветхими заборами. <…>

Город был похож на монастырь: стояло в нем около тридцати церквей да четыре монашеских обители”.[647]

А вот стихотворный фельетон Валентина Катаева в 37-м номере журнала “Чудак”.

Так что город в “русском вкусе” —

От вокзала три версты,

Натурально ямы, гуси

И разбитые мосты.

В лес, похожий на соленье,

Льет крутой рассол заря…

Двадцать тысяч населенье,

Тридцать два монастыря.

<…>

Можно церковь, исковеркав,

Разобрать на кирпичи.

Матерьяла выйдет масса,

Ну и строят в добрый час

Из “святого” Арзамаса

Пролетарский Арзамас”[648].

Впрочем, строчка “церковь, исковеркав” невольно выдает Катаева. Он хотя и признавался, что потерял на войне веру в Бога, но противником церкви, церковной жизни, христианства никогда не был. А вот у Ильи Ильфа и Евгения Петрова таких оговорок нет. В том же номере “Чудака” напечатан их очерк о Ярославле:

“…В каком месте Ярославля вы не (так в тексте. – С. Б.) остановились и в какую сторону не (так в тексте. – С. Б.) посмотрели, вы увидите сразу не меньше 138 церквей.

Подняв глаза к небесам, чтобы отдохнуть немного от приевшегося вида, путешественник с ужасом замечает колокольню самого большого собора.

Он опускает глаза к земле, но и тут его ждет потрясение: два карликовых храма в стиле барокко.

Церковные главы, синие, желтые и зеленые, главы чешуйчатые, пупырчатые, золотые и серебряные прут отовсюду. Город похож на пучок редиски.

Только красные колонноподобные трубы спасают городской пейзаж от налета средневековья.

Пока что на каждую церковь приходится по трубе. Но пятилетка нарушит это состояние равновесия в пользу труб, а не колоколен”.[649]

Очерк был снабжен иллюстрацией Ивана Малютина: множество храмов с крестами. Под картинкой подпись: “Крестами отмечены места, где должны быть клубы, кино, школы, фабрики-кухни, мясохладобойни”.[650]

Пожелания и предсказания Катаева, Ильфа, Петрова сбудутся в полной мере. К 1941 году в Арзамасе будут закрыты все церкви и монастыри, причем 15 из 33 храмов снесут.[651] В Арзамасском районе останется одна церковь, но и ее закроют в июле 1941-го. В Ярославле уничтожили 50 храмов и часовен![652] И братья Катаевы, внуки соборного протоиерея, служили этому делу. Искренне ли? Уверен: Валентин –