2 брата. Валентин Катаев и Евгений Петров на корабле советской истории - Сергей Станиславович Беляков

нет, а вот Ильф и Петров – в рядах борцов с религией. Как не вспомнить искателя чужих сокровищ отца Фёдора из “Двенадцати стульев” или ксендзов в “Золотом теленке”, что прельстились перспективой заполучить в пользование машину вместе с шофером Адамом Козлевичем.

В числе немногих итальянских очерков Евгения Петрова один посвящен критике религии, точнее – образа жизни и нравов католических монахов. Советским читателям, которые привыкли жить в тесноте коммунальных квартир, он рассказывает о прекрасном и просторном картезианском монастыре близ Милана, о многокомнатных монашеских кельях с ваннами и ватерклозетами (видимо, речь о знаменитой обители Чертоза ди Павия).

Монастырь был временно открыт для туристов, так как монахи разъехались, ожидая реконструкции монастырского комплекса.

“– Сколько монахов здесь жило? – спросил я.

– А как вы думаете?

– Тысячи две?

Гид расхохотался:

– Двадцать четыре человека. Ни больше, ни меньше.

– Позвольте! – воскликнул я. – Но зачем же им такой огромный собор и столько ценной жилплощади?

– А слуги! У двадцати четырех монахов больше пятидесяти слуг. Они чистили им власяницы, подавали обед и приводили девочек”.[653]

Посмотрев на эту мирную обитель смиренных служителей Божьих, Петров понимает, почему монахи, выходя в город, не интересуются светской жизнью: “Эта жизнь настолько скромна и бедна по сравнению с ихней (так в тексте. – С. Б.) спокойной, жирной и приятной жизнью, что им просто противно смотреть”.[654]

В 1930 году на экраны выйдет талантливый, уморительно смешной фильм Якова Протазанова “Праздник святого Йоргена”. Я не знаю в истории киноискусства лучшей антирелигиозной агитки. В работе над сценарием приняли участие Ильф и Петров: написали титры для фильма, который в первой версии был немым и по большей части остался немым и после частичной озвучки. Титры сами по себе замечательные, запоминаются на годы: “Чудотворный источник св. Йоргена. Подлинное чудо – приносит 100 % на капитал” (в фильме фраза изменена на “1000 % дохода”).

Критика церкви – тема для тех времен непременная. Карикатуры на попов не сходили со страниц советских газет. Выходили даже специальная газета “Безбожник” и журнал “Безбожник у станка”, поднял голову Союз воинствующих безбожников… Религию некому было защищать.

Между Муссолини и “Крокодилом”

Но воевать с врагами внешними было все-таки приятнее: и легко, и безопасно. Без карикатур на западных политиков ни один номер “Чудака” не обходился.

Вот карикатура. Наверху: матрос, солдат и рабочий с винтовками. Подпись: “Как партия русских рабочих входила во дворец в 1917 г.”. Ниже: несколько депутатов-лейбористов с портфелями низко кланяются британскому королю. Подпись: “Как английская рабочая партия[655] входит во дворец в 1929 г.”[656]

Кольцов не брезговал и жанром публичного доноса. В сентябре 1929-го “Чудак” присоединился к травле Евгения Замятина и Бориса Пильняка. На предпоследней странице журнала обычно печатали коллаж из фотографий с подписями. В 35-м номере он был таким. На верхнем снимке – ненавистные большевикам православные священники: “Зарубежный с’езд эмигрантского духовенства в Белграде (Сербия). Участники с’езда горевали об отсутствии за границей книг для душеспасительного чтения, а также о снятии богохульниками-большевиками церковных колоколов”. Ниже – фотографии издателей-эмигрантов, которые-де “не могут полностью обеспечить” белую эмиграцию “душеспасительным чтением из-за недостатка в авторах”. А еще ниже – фотографии советских прозаиков с издевательскими подписями: “Писатели Евгений Замятин и Борис Пильняк, пришедшие из СССР на помощь заграничным издателям и доставившие им душеспасительное чтение – скорбные рукописи о снятии колоколов и притеснении зажиточных крестьян… Так закрепляется единая цепь понимания и близости – от писателя, через издателя, к богобоязненному и чуткому читателю”.[657]

И все-таки чаще в журнале Кольцова обращались к делам внутренней жизни. Вот текст с загадочным и пикантным названием: “Девушка-мужчина”. Сначала пересказывается французский анекдот о молодом человеке, который почему-то после двух пополудни превращался в девушку.

“У нас нет таких легенд и сказок. Мы верим только фактам. Но факты эти бывают иногда легендарными и сказочными.

Советская девушка-мужчина подвизается в селе Ново-Алексеевке Октябрьского района Мариупольского округа. Это – товарищ Чумак, единственный коммунист в селе”.

Оказывается, этот товарищ Чумак каждый рабочий день до 17:00 торгует водкой в лавке Госспирта. А вечером этот же товарищ читает своим дневным покупателям доклады о вреде пьянства. Госспирт обязывает его продать как можно больше водки, а партийное начальство – бороться с растущим потреблением алкоголя. Так товарищ Чумак и попал в “неудобное положение девушки-мужчины”. Борьба “утреннего Чумака с Чумаком вечерним вызывает у ново-алексеевских крестьян весьма иронический смех”.[658]

Подписи под материалом нет, а стиль вполне напоминает Ильфа и Петрова.

А вот и вовсе смелая карикатура под названием “Практические занятия на дому”. За столом, заваленным бумагами, сидит, обхватив голову руками, человек с командирскими петлицами на гимнастерке. А вокруг настоящий домашний ад: жена поливает кипятком клопов, кричит маленький ребенок, которого облизывает собака, коптит печь-буржуйка, на керосинке кипит кастрюлька, источает ароматы унитаз, из-за двери то ли кричат, то ли свистят соседи. И подпись: “Благодаря существующим жилищным условиям наш комсостав может свободно проходить практические занятия на дому: 1) вести окопную работу; 2) воевать с зазнавшимися соседями; 3) бороться с внутренними паразитами; 4) получать наглядные представления о дымовой завесе; 5) узнавать все опасности ненадежного прикрытия и даже 6) спасаться от удушливых газов”.[659]

В конце концов “чудаки” дошутились. Оказалось, что рассыпа́ться в приветствиях перед Муссолини не так опасно, как критиковать и разоблачать советских и партийных работников уровня всего-то секретаря райкома, председателя областного суда и заместителя председателя облисполкома. После публикации в 36-м номере материала “Ленинградская карусель” 20 сентября 1929 года выходит постановление Секретариата ЦК ВКП(б) “О журнале «Чудак»”. Материал был признан антисоветским, товарищ Кольцов снят с должности главного редактора, ему объявлен выговор со строгим предупреждением. Наконец, Секретариат поручил ОГПУ “в срочном порядке расследовать вопрос о помещении этих материалов в журнале «Чудак» и принять меры к изъятию № 36 этого журнала”.[660]

Кольцов начал каяться, признавать свои ошибки и, как сказали бы позднее, “разоружаться перед партией”. Михаила Ефимовича взял под защиту его покровитель, нарком обороны Ворошилов. Кольцова в “Чудак” вернули. Однако опала не кончилась. “Чудак” ликвидировали в начале 1930 года и слили с журналом “Крокодил”. Кольцов хотел стать главным редактором объединенного журнала, но этой должности тогда не получил. Он спрашивал и упрашивал Ворошилова 30 января 1930 года: “Что же случилось? В чем я провинился опять? Не знаю и потому подавлен, считаю, что здесь несправедливость. Покажите, Климент Ефремович, эту записку тов. Сталину! Я верю, что его тронет этот маленький, но не пустой вопрос”. На документе сохранилась резолюция Ворошилова: