Тайный Левиафан. Советский коммунизм: секретность и государственная мощность - Марк Харрисон

(на пять лет). Привлек интерес КГБ жалобами на растрату колхозного имущества. Предполагается, что он знал о националистах, проживавших поблизости под прикрытием, возможно, сожалел о прошлой связи с националистами. Завербован (добровольно) в сентябре 1961 года, чтобы докладывать о националистах на местах и в диаспоре. За этим последовало сожаление. Личная проблема: страх разоблачения. Решена путем беседы и предоставления гарантий. После этого полностью выполнял задания. На момент составления отчета (январь 1962 года) отслужил четыре месяца.

Рута Литовец 1937 года рождения. Скомпрометировал себя участием в националистическом сопротивлении; отбыл срок, освобожден. Сожалеет о прошлом, надеется начать жизнь с чистого листа. В 60-е годы завербован (добровольно) для составления докладов о националистах. Сначала полностью выполнял задания, затем бросил. Личные проблемы: психологическая изоляция, низкооплачиваемая работа, низкий статус. Решены благодаря дружескому отношению, жизненным советам, а также помощи в обретении нового места жительства и работы. На момент составления отчета (сентябрь 1975 года) отслужил около 10 лет.

Садовский Литовец, житель Каунаса. Завербован (добровольно) в 1964 году для докладов о националистах. Выполнение заданий проверяется. На момент составления отчета (август 1964 года) отслужил несколько месяцев.

Станислав Железнодорожный служащий на магистрали Вильнюс – Кузница (Польша). Завербован в декабре 1958 года по обоюдному согласию («на идеологической основе»), для докладов о зарубежных контактах. Считалось, что полностью выполняет задания, но не сообщил о контрабанде. Проблема решена путем морально-политического перевоспитания. В настоящее время полностью выполняет задания. На момент составления отчета находился на службе два года четыре месяца.

Суриков Литовец, фабричный рабочий. Компромат: националистическая деятельность, осужден в 1951 году. По мнению КГБ, сменил взгляды. Завербован в 1961 году по обоюдному согласию для составления докладов о националистах. На момент составления отчета (январь 1962 года) отслужил несколько месяцев.

Источники: агент Алгис: Hoover/LYA, K-1/10/323, 24–27 (Отчет оперуполномоченного 2-го отдела Каунасского городского отдела КГБ капитана Сидорова, 27 августа 1964 года); агент Бяржас-1: Hoover/LYA, K-1/10/300, 34–35 (Отчет консультанта группы при председателе КГБ Литовской ССР майора Гомыранова, март 1961 года); агент Бяржас-2: Hoover/LYA, K-1/10/323, 34–36 (Отчет оперуполномоченного 2-го отдела Каунасского городского отдела КГБ капитана Балкуса, август 1964 года); агент Генис: Hoover/LYA, K-1/10/311, 22–24 (Отчет старшего консультанта группы при председателе КГБ Литовской ССР подполковника Туманцева, 26 января 1962 года); агент Гобис: Hoover/LYA, K-1/10/300, 213–218 (Отчет старшего оперуполномоченного Шяуляйского городского отдела КГБ майора Остапенко, 26 сентября 1960 года); агент Карклас: Hoover/LYA, K-1/10/300, 302–304 (Отчет старшего оперуполномоченного Шяуляйского городского отдела КГБ капитана Сарпалюса, без даты, но 1961 года); агент Командулис: Hoover/LYA, K-1/10/311, 28–29 (Отчет старшего консультанта группы при председателе КГБ Литовской ССР подполковника Туманцева, 22 января 1962 года); агент Корабельник: Hoover/LYA, K-1/10/300, 30–33 (Отчет старшего консультанта группы при председателе КГБ Литовской ССР подполковника Туманцева, 11 марта 1961 года); агент Максим: Hoover/LYA, K-1/10/311, 19–21 (Отчет начальника группы при председателе КГБ Литовской ССР по изучению и распространению опыта оперработы подполковника Бабинцева, без даты, 1962 года); агент Миндаугас: Hoover/LYA, K-1/10/311, 42–43 (Отчет старшего консультанта группы при председателе КГБ Литовской ССР подполковника Туманцева, 23 января 1962 года); агент Мир: Hoover/LYA, K-1/10/300, 38–40 (Отчет консультанта группы при председателе КГБ Литовской ССР майора Гомыранова, 10 марта 1961 года); агент Неман: Hoover/LYA, K-1/10/300, 26–29 (Отчет старшего консультанта группы при председателе КГБ Литовской ССР подполковника Туманцева, март 1961 года); агент Нерис: Hoover/LYA, K-1/10/311, 17–18ob (Отчет начальника группы при председателе КГБ Литовской ССР по изучению и распространению опыта оперработы подполковника Бабинцева, 22 января 1962 года); агент Невский: Hoover/LYA, K-1/10/311, 34–35 (Отчет начальника группы при председателе КГБ Литовской ССР по изучению и распространению опыта оперработы подполковника Бабинцева, без даты, 1962 года); агент Петраускас: Hoover/LYA, K-1/10/323, 28–30 (Доклад старшего оперуполномоченного 2-го отдела Каунасского городского отдела КГБ капитана Раудиса, август 1964 года); агент Римкус: Hoover/LYA, K-1/10/311, 39–41 (Отчет старшего консультанта группы при председателе КГБ Литовской ССР подполковника Туманцева, 23 января 1962 года); агент Рута: Hoover/LYA, K-1/10/440, 15–32 (заметки агента Руты, завербованного из враждебной среды, 30 сентября 1975 года); агент Садовский: Hoover/LYA, K-1/10/323, 31–33 (Отчет старшего оперуполномоченного Каунасского городского отдела КГБ майора Тройнина, 26 августа 1964 года); агент Станислав: Hoover/LYA, K-1/10/300, 36–37 (Отчет консультанта группы при председателе КГБ Литовской ССР майора Гомыранова, без даты, март 1961 года); агент Суриков: Hoover/LYA, K-1/10/311, 25–27 (Отчет начальника группы при председателе КГБ Литовской ССР по изучению и распространению опыта оперработы подполковника Бабинцева, январь 1962 года); агент Валдас: Hoover/LYA, K-1/10/311, 36–38 (Отчет старшего консультанта группы при председателе КГБ Литовской ССР подполковника Туманцева, без даты, 1962 год).

Выборка не только невелика, но и тщательно отобрана. В нее вошли только успешные случаи. Мы знаем, что отношения с информаторами КГБ часто заканчивались провалом. Другие дела изобилуют анекдотическими свидетельствами о непродуктивных агентах и некомпетентных кураторах. Собственные данные КГБ показывают, что, когда из Москвы прозвучало требование, чтобы агентурный аппарат был «количественно небольшим, но качественно хорошим», отпустить непродуктивных агентов оказалось легко, а вот повысить эффективность работы остальных – куда труднее[352]. С этой точки зрения имеющиеся у нас истории агентов не слишком помогают нам понять общее качество управления осведомителями или эффективность их работы. Это лишь примеры такой работы, какая, с точки зрения тогдашнего КГБ, была эффективной. Однако они весьма разнообразны и богаты деталями, и это позволяет выявить ряд важных показателей, которые могут стать путеводной нитью дальнейшего исследования.

Учитывая, что эти документы представлены как сборник передовых наработок, читатель может опасаться, что наши агентурные истории были лакированы или выдуманы, чтобы раздуть личную репутацию офицеров КГБ или скрыть недостатки в их работе. Это маловероятно. Больше всех рисковали кураторы, которые несли персональную ответственность за отдельных агентов. А в нашей выборке все агентурные истории были составлены и подписаны офицерами КГБ более высокого ранга. Их авторы находились в тех же чинах, что и офицеры, в то же самое время составлявшие уже упомянутые критические обзоры, показавшие плачевное состояние агентурной сети в различных частях страны. Более того, два старших офицера (Гомыранов и Туманцев) делали и то и другое: они написали половину наших рассказов одновременно с составлением критических обзоров. Если они не скрывали плохую работу в одном контексте, то непонятно, зачем стали бы придумывать хорошую работу в другом.

Что же описано в 21 отчете? Двадцать, написанные от третьего лица и подписанные старшим офицером, относятся к 1961–1964 годам. Они посвящены агентам. Хотя детали могут быть разными, все они, как правило, описывают биографию человека и обстоятельства, при которых он попал в поле зрения КГБ. (Есть некоторые пробелы: в четырех отчетах Каунасского отделения